Письмо из Ниоткуда

… старая, пожелтевшая от времени, но удивительно хорошо сохранившаяся средневековая рукопись. Ее нашли в конце прошлого века под фундаментом старом, буквально вросшего в землю дома на берегу моря, когда местный муниципалитет, следуя веяниям времени принял решение расчистить прибрежную территорию под строительство очередного курортного отеля…

Рукопись представляла собой толстый рулон очень странной по качеству бумаги, которую не тронуло время, и на котором, собственно и был записан оригинальный текст. Сам текст был каллиграфически совершенен и выполнен, судя по всему  простым пером. Но своеобразность этому средневековому манускрипту придавало то, что текст был выполнен двумя цветами – черным и красным. Видимо, неизвестный автор считал важным что-то выделить или разделить в своем повествовании. В конце текста на практически темно-желтой от времени бумаге вместо подписи был изображен причудливый рисунок, напоминавший неправильной формы крест. Вообще казалось, что этот крест как-бы был ” причудливо сломан”. Также бросались в глаза и судя по всему восковые пятна по всему тексту из чего создавалось подсознательное впечатление того, что весь этот достаточно большой текст был написан всего за одну ночь…

Рукопись, длиной в несколько метров и шириной в два современных печатных стандарта ,свернутая в тугой рулон, была перетянута толстым красным шнурком и опечатан среднего размера печатью, характерной по исполнению, для того времени.  Этот достаточно объемный рулон был на удивление легок. Скорее это было заслугой той самой загадочной средневековой бумаги.

Рулон был помещен в добротный круглый футляр из почерневшей толстой кожи, который сам по себе представлял предмет искусства, так как по всей своей поверхности был тиснен какими-то загадочными рисунками не имевшими по отдельности определенного смысла, но вместе представляющую некую законченность. Футляр представлял собой тисненый кожаный цилиндр, который с двух сторон закрывался плотно прилегающими крышками, замазанными тем же самым воском, на который была наложена печать, скреплявшая шнурок на рукописи.

Находку вместе с пафосным футляром строительная компания, под давлением местных законов передала в местный краеведческий музей. О чем и сообщила населению местная газетенка…

Слух об уникальном артефакте распространился достаточно быстро. артефакт привлекал туристов, что способствовало притоку туристов на развивающийся средиземноморский курорт.   Но посмотреть на нее спешили  не только туристы и ученые. Ватикан одним из первых негласно прислал своего “представителя”.

Это был офицер-рыцарь или шевалье, как его ни называй, образованного к тому времени уже более пятидесяти лет римского ордена “Опус Деи”. Кстати  это название дословно перевалится на русский язык как “Дело божие”.

Этот человек официально представился и предъявив бумагу, по утверждению руководства музея, подписанную самим папой, попросил предоставить ему сутки на изучение рукописи. Однако, только взглянув на текст, он попросил остаться с ним уже в преклонного возраста служителя музея по имени Винченцо, который, по роду своего увлечения слыл знатоком дантовской словесности. В отдельной комнате музея, изучая артефакт, они провели ровно сутки…

Через месяц музей “по настоятельной просьбе” Ватикана передел футляр и его содержимое со всеми атрибутами в его полное распоряжение. Судя по всему, загадочные предметы находятся в знаменитой своей недоступностью экстерриториальной библиотеке в центре Рима.

Достоянием нашей известности описание и содержание рукописи стало благодаря тому самому Винченцо, который незадолго до своей смерти рассказал это русскому туристу… Вот как он вспоминал сам артефакт :

“… Текст был каллиграфически выписан на почти забытом в наше время языке напоминавшем язык Данте, который был в обиходе на Аппенинах до походов Гарибальди по объединению Италии.  Он представляется как некие откровения неизвестного, пережившего в своей жизни высшей степени неординарные события . Стиль исполнения рукописи, каллиграфия и графика рисунка представляет нечто среднее между мастерством Леонардо да Винчи и Майло Джакомо Рамбальди. Смысл этого произведения – по сути послания будущим поколениям, завораживает своей с одной стороны образной, но с другой детальной проработкой событий. Это не фантастическая история, какими кишит современная литература. В конце шестнадцатого века не было такого жанра, как научная и какая-либо иная фантастика. Человек действительно все это пережил. Как это комментировать я не знаю…”

Кстати, именно Майло Рамбальди, официального архитектора Папы Римского в середине пятнадцатого века отлучили от церкви за ересь. Его мастерская  была уничтожена, а его самого заочно приговорили к сожжению на костре за категоричное утверждение о том, что рано или поздно, но именно наука поможет людям узнать Бога.

Athur Ossipov Journey to Nowhere drums

Вот как звучит рассказ Винченцо в авторском изложении.

…и сказано в «КНИГЕ ПРОРОЧЕСТВ»

«…и приидет в сей мир Странник отмеченный печатью тайной

И будет он Сатаною искушаем, и гонимый любопытством своим и

праздностью своей, – Соблазниться.

И не ведая, что творит, отправится он ведомый Дьяволом в путь

Долгий и многотрудный…

…Но будет дорога та наважденьем бесовским, будет она обманом, ибо

начнётся Нигде, и уйдёт в Никуда, и вернётся из Ниоткуда…

…И осознав это, не убоится он Дьявола, и не станет ему слугой

безропотным…

…И пройдёт он весь Путь до конца, и к началу его возвратится.

Но дорогою той, затмится разум его подобно Солнцу, а младое тело

его состарится и обветшает…

…И оставит его Господь, и не будет ему Благодати, ибо по доброй воле

своей, низвергся он в Темноту, и по доброй воле, к Дорогам Зла

прикоснулся…

…И отвергнет его Сатана, и проклянёт на век Словом Дьявольским, ибо

не примет он дары нечестивые, и под сенью бесовских крыл останется

Дух его светел…

…И будет он обречён переживать свою проклятую жизнь бесконечно,

ибо в каждом седьмом колене рода своего, надлежит ему рождаться в

мир сей вновь и вновь…

…И будет так до Судного Дня, и полна будет чаша страданий его, и

пересилит она грех отступничества. И призовёт его Всевышний к себе,

и простит ему грехи тяжкие, а простив, дарует ему Покой.

И будет Покой ему наградой заслуженной и желанной…

Да будет так…

                                                      ЧАСТЬ  ПЕРВАЯ 

                                                          “ ОТСТУПНИЧЕСТВО “

…Одинокий,

ты идёшь дорогою к самому себе!

И твоя дорога идёт впереди тебя

самого и твоих семи дьяволов!  *

Глава I

“ ПУТЕШЕСТВИЕ  В  НИКУДА “

“ Вернувшийся из Ниоткуда “

Я пишу эти строки в ночной тишине и темнота, окутавшая город, не в силах помешать мне видеть всё так же хорошо, как если бы за окном сейчас ярко сияло ослепительное, полуденное солнце. Но Темнота объявшая мой разум, не даёт мне жить, и нет, нет от неё мне покоя, и нет, нет мне забвения. И хотя сейчас мне едва исполнилось двадцать, выгляжу я, словно глубокий старик и каждый шаг даётся мне с превеликим трудом. А потому, вновь отправляюсь я в ту далёкую, ту неведомую страну, куда завели меня Силы Зла, и где всего лишь за Ночь оставил я годы, годы жизни своей. И если не суждено мне вновь вернуться в этот прекрасный мир, пусть строки сии послужат назиданьем всякому, кто без ежедневных трудов и молитв попытается изменить хоть что-нибудь, из того, что начертано Господом нашим в “ Книге Судеб “. А я ухожу, ухожу, чтобы вновь пройти тот безумный, тот страшный путь, который привёл меня к падению в эту ужасающую, в эту холодную Бездну.

II

“ Introduction “ —— “ Предисловие “

Долгим, долгим будет мой рассказ, долгим как покаяние, ибо слишком быстрым, слишком стремительным было моё падение…

…Ночь, одна только ночь, но какою же долгой, и какою холодной она оказалась…

…И не ведомо мне, сумею ли я объяснить вам то, что же всё-таки со мной приключилось, ибо придётся мне объяснять вам суть деяний Дьявольских…

…И не ведомо мне, обрету ли я понимание, ибо придётся понять вам суть Сатанинских замыслов…

…И объяснить сие – труд немалый, а понять – забота великая, а потому, на веру вашу я уповаю, на веру, ибо каждое слово моё – Правда…

III

“ A small hometown “——” Маленький городок ” 

Началась эта невероятная история в одной из северных стран, в маленьком портовом городке. И был он отрезан от остального мира высокими, отвесными скалами, и к самому морю прижимали они его слабое, его одряхлевшее тело. И жизнь в этих краях была так сурова к людям, а люди так истосковались по обычным человеческим радостям, что даже обыкновенный дождь, который каждое утро будил их своей нескончаемой дробью, принимали они словно Знамение – с благодарностью и надеждой. И казалось им, что это вовсе не дождь, а волшебные слёзы великого, синего Неба, и они, смоют с города чёрную пыль, пыль Тоски и Печали, укрывшую улицы за Ночь. И каждое утро, прикасаясь к холодным, заплаканным окнам, из последних сил уверяли они себя, что сегодня, непременно

произойдёт долгожданное чудо. Чудо, которое изменит их жизнь, что именно сегодня

снизойдёт на них Благодать и сверкающий Ангел коснётся их своими тёплыми, белоснежными крылами, и от того, станут они немного ближе к Небу, к Небу и Богу…

…Но Небо уже много лет оставалось глухо к этим немым молитвам, и только голубые облака, тёплым дождём упадали на эту иссохшую, чёрную землю.

И тогда, в город пришёл…

Глава II

“ WIZARD “ ——– “ КОЛДУН “

…И тогда, под звуки старинной, почти забытой всеми мелодии, в город пришёл Незнакомец. И одеянье его было чёрным, словно бархатный саван едва отступившей Ночи, и подобно далёкими звёздами, тускло мерцали серебряные пряжки его остроносых туфель и огромной, старомодной шляпы.

И ни один взгляд не коснулся лица его, скрытого от людей её широкими, чёрными крылами. Словно мрачный Ворон, окутанный призрачной дымкой, величественно ступал он по узкой улице, вдоль которой невысокие дома, тесно жались друг к другу своими тонкими, каменными боками. Так и не открыв лица своего и не замедлив шагов, этот неведомый никому человек заговорил, и голос его, словно колдовское  проклятие, глубоко проникал в беззащитные, позабытые Господом души…

…И обратился он к каждому, кто устал от тягот жизни своей, и в надежде изменить её, готов шагнуть в Неизвестность…

…И обратился он к каждому, кто в надежде обрести свой собственный мир, мир своих грёз, готов отдать ему Имя своё…

И предложил он, незадолго до полуночи прийти в старую, заброшенную бухту, куда уже много лет не заходил ни один корабль.

Мы называли её “ Бухтой Мёртвого Человека”. И хотя уже ни кто и не помнил, откуда взялось это странное название, всё же, ещё ни один смертный не отважился ступить во владения её, после наступления Темноты. А те немногие, кто побывал там при свете дня, утверждали, что даже вольные птицы облетают стороной это мрачное, Богом проклятое место.

-Там, в бухте – продолжал Незнакомец – будет ждать вас корабль, на

котором отправитесь вы в чудесное ночное путешествие,

Путешествие в Никуда…

- И дано будет каждому по вере его, и каждому по делам его зачтётся. И достигните вы далёкого острова, и, ступив на берег его пустынный, отправитесь в путь по земле его загадочной. И обретёте вы там мечту свою заветную, мечту, к которой тщетно стремились вы в юности, и которую в старости, со слезами в глазах погребли вы в своих израненных, истерзанных болью душах…

И закончил он речь свою, полную загадок и соблазнов неземных, и окутала она разум людской подобно туманному облаку…

…И ушёл он неведомо куда, пройдя через город, словно молния сквозь темное небо…

…А люди, в смятении отходили от окон, и, склонившись перед крестами, молча творили свои извечные, одним лишь им ведомые молитвы, и словно от злого наваждения, пытались  избавиться они и от образа его безликого, и от речей его лукавых…

Глава III

“ DRIFTER “ —— “ СТРАННИК “

I

“ Pain “ —– “ Боль “

И только я, с грустью взирал на опустевшую улицу, наблюдая, как тёплый дождь смывает с её лица невидимые, призрачные следы Незнакомца. И заглядывал я в чужие окна и, наблюдая за этой никчемной суетой, оставался я, абсолютно спокоен, спокоен и безучастен.

И только горькая улыбка, лёгкой тенью легла на мои плотно сжатые губы, а глаза оставались всё так же холодны, холодны и пусты, ведь уже ничто не могло взволновать мою обескровленную, охладевшую ко всему душу. Не могло, ибо все привязанности мои навсегда упокоились на старом кладбище, вместе с прахом моих дорогих, моих незабвенных родителей, и душа моя, и вся моя жизнь упокоились там же, вместе с той единственной, кого я любил больше жизни. И кажется ещё вчера, одного её взгляда, озарённого открытой, доброй улыбкой, одного её прикосновения было достаточно, что бы помочь мне забыть все тяготы моей тяжёлой, моей беспросветной жизни. А сегодня…

Сегодня, все мечтанья мои, все надежды, словно птицы в тумане, разбились об эти огромные, ненавистные скалы, скалы с которых сорвалась она в пропасть, туда, где рыча, словно раненный зверь, лишь к утру отыскал я её бездыханное тело. И в бреду, подумалось мне, что была она настолько чиста, настолько невинна, что не было ей места на этой грешной земле, а потому, забрал её Господь к себе на НеБеса. И в порыве отчаянья, обезумев от бесконечных утрат, проклял я эту ненавистную землю, которая молча поглотила её прекрасное, цветущее тело, и проклял я это бескрайнее небо, которое осмелилось отнять у меня её чистую, кроткую душу. И вот, не осталось уже ничего, что мог бы я потерять, ничего, что было бы мне дорого или необходимо, а потому, едва только первая тень заглянула в моё окно, как отправился я в Путь, сам не зная Куда, сам не зная Зачем…

II

“ Overcrowded town “ —– “ Многолюдный город “

Улица была, всё так же пустынна и одинока, и только молодой,беспечный ветер тщетно пытался расшевелить пару тонких, узловатых осин. Но жизнь, едва начавшись покинула их навсегда и даже весной, ни один лист не укрывал от чужих взглядов наготу их почерневших, изогнувшихся тел. Так и стояли они словно двое влюблённых, протянув друг к другу свои изломанные, тонкие ветви, дочерна отполированные ветром, дождями и, увы, навсегда бесполезным солнцем. И в этом  посмертном объятии, едва разглядел я огромного Ворона, застывшего, словно каменное изваяние, и только блеск его бездонных, задумчивых глаз, выдавал в нём живое существо. И пытаясь избавиться от тягостного видения, оглянулся я вокруг, но, увы, увы… Везде и на всём лежала зримая, угнетающая печать страдания, боли и смерти.

И такая меня одолела тоска, такая нечеловеческая тоска мной овладела, что сердце, моё остывшее ко всему сердце вдруг забилось, затрепетало пленённой птицей, и боль, БОЛЬ… Прочь отсюда, прочь, а там, будь что будет…

… Имя – подумалось мне в тишине – всего лишь имя в обмен на то, чем пока ещё жив мой дух, моё тело, мой разум… Имя, всего лишь имя, и убегу, забуду я этот бесцветный край – дом, где живу я замертво, город, где мёртв я живый…, мир, где нет, и не будет уже никогда одного, тёплого, яркого Солнца…  О, если б знал, если б знал я значенье его, и чем, какою бедой обернётся не то что потеря сия, но всего лишь попытка, желанье. Но нет… Прости… прости меня Господи…

…И на прощанье, оглянулся я вокруг, подолгу всматриваясь в знакомые окна, но все они были пусты, и лишь пришедшая  Темнота отражалась в них многократно. А я всё стоял, всё надеялся, ожидая, что хоть кто-нибудь окликнет, остановит меня в моём безумии. Но нет, не сбылось, не свершилось…  Одиночество… Прав, трижды был прав Незнакомец, ибо сказал он нам то, о чём сами мы боялись даже задуматься. “Дыхание Одиночества”, “Мгла Скорби”, всё это так, всё это правда. И земля наша, и наше небо, да и сами мы, несмотря на нашу благочестивость, отравлены, все мы отравлены Одиночеством. Мы просто не знали, мы не хотели знать, что “…стоя на Земле невозможно притронуться к Небу…”. А потому, отдали мы ему всю нашу любовь, всю нашу нежность, а для ближних, не осталось у нас даже Сочувствия, – только Скорбь, только Темнота, темнота Одиночества …

…И оглянулся я вокруг, то ли прощаясь, то ли прощая, то ли моля, моля о прощении …

…И оглянувшись, отправился  в Путь, и как всегда, Тишина была мне единственной

спутницей. И в тишине сей, обрёк я разум свой на тяжкие размышления, о любви, утерянной мной безвозвратно, о светлом Ангеле Доброты, утерянном всеми нами, о всеобщем нашем Одиночестве, которое, единожды закравшись к нам в души, день за днём пожирает и души, и разум наш, и наши тела. И мысли сии, столь глубоко овладели моим сознаньем, что вскоре, незаметно для себя подошёл я к высоким холмам, которые плотным кольцом окружали бухту и стерегли покой её подобно молчаливым, неприступным стражникам. И хотя ежедневная бескровная битва почти уже завершилась, и Чёрные Воины Тьмы подминали под себя потускневшие, едва приметные останки побеждённого Дня, всё же, без большого труда отыскал я проход меж холмами, и, одолев его, впервые ступил  на эту таинственную, на эту загадочную землю.

III

“ Dead man’s bay “ —— “ Бухта мёртвого человека “

И ступил я на землю сию, и первый шаг мой, едва не оказался последним, ибо в тот же миг содрогнулись прибрежные скалы, и объятый страхом, вздрогнул я вместе с ними. И почудилось мне, что не на землю наступил я во Тьме, не на землю, а на огромного, тысячелетнего змея и, очнувшись от многолетнего сна, разъярённый, взвился он в поднеБесье, откуда и обрушился на меня невыносимым, леденящим кровь грохотом.  И словно пытаясь изгнать меня из этого проклятого места, кричал он во Тьме зверем невиданным и бил, бил в грудь мою невидимым, тугим хвостом. И оседлав друг друга, вырастали до неБес волны морские и словно бешеные псы, бросались они на меня огромной, безудержной сворой.

И в страхе, готов был я отступить, готов был бежать, не разбирая дороги, и смирившись, навсегда воротится к своей безрадостной, безнадежной жизни, как вдруг, неведомо откуда, то ли из-под земли, то ли с неБес, негромко пробил невидимый мною колокол. И в голосе его было столько тепла, столько несказанной нежности, что даже ветер, могучий ветер присмирел и к земле опустился, и пропал, став едва уловимым, животворным дыханием Моря. И превозмогая себя, в последний раз бросились на меня волны морские, но, разбив тела свои об острые камни, уползли они прочь, оставив на ногах моих хлопья ядовитой, бледно-жёлтой пены, а на камнях, мокрый след своей чёрной, холодной крови…

…И наступила Тишина, мёртвая Тишина. И столь внезапным, столь полным было её безмолвие, что какое то время стоял я во тьме изумлённый, и лишь за тем, осторожно шагнул я к спокойному морю, шагнул и застыл в ожиданьи. Но ничего не произошло, ни ветра, ни волн, и нежнее чем шёлк плыл в Ночной тишине дивный звон колокольный. И заметил я как от звука сего, сорвалась и упала на землю звезда…

…И летела она дивной птицей, и сверкала, пронзая Бездну,

и блистающий, Огненный Путь, вслед за ней через полночь тянулся.

Но отдав всю себя без остатка, всё тепло своё Чёрному Небу,

бесконечную жизнь за мгновенье, прожила, и навеки угасла.

И упала она на землю

ледяным, чёрным камнем Забвенья

и разбилась на тысячи тысяч

Чёрных Слёз, что невидимы глазу…

…И каждый мой последующий шаг сопровождал этот тихий, поминальный звон, и гибли, гибли в неБесах алмазные звёзды, а потому, всё плотней становилась Тьма, всё черней становилась Ночь.  Ночь моего падения…

Глава IV

“ THE SHIP FROM THE DISTANT LAND “

“  КОРАБЛЬ  К  ДАЛЕКОМУ  ОСТРОВУ  “

I

“ Saint Elm’s lights “ —– “ Огни Святого Эльма “

…Осторожно ступая, медленно пробирался я к спокойному, бесконечному морю, и тишина принесла мне покой, и канули страхи мои в темноту, и тревоги мои, словно шорох в Ночи растворились. И успокоившись, с лёгким недоумением взирал я на то, как невидимая рука гасит в неБесах поблекшие, измождённые холодом звёзды. И пока добрался я к ветхим, деревянным сходням, не осталось, не осталось их на небе вовсе, лишь одинокая луна, печально отражалась в дрожащем зеркале моря. И в тусклом свете её, едва удалось разглядеть мне оЧертанья старинного парусного корабля, и набегавшие волны, медленно покачивали его изящное, великолепно сложённое тело, а деревянная тропа, разрезав морскую гладь, чёрной стрелой упиралась в его высокий, круто изогнутый борт. И едва взобрался я на неё, как в последний раз ударил колокол и луна, словно безумный глаз неведомого зверя, спряталась за огромным, седовласым облаком. И в тот же миг, словно чёрные стены выросли вкруг меня, и если бы не огни, горевшие на корабельных мачтах, я, наверное, оказался бы абсолютно беспомощным во чреве этой безумной, безлунной Ночи…

II

“In blackness we’ll sail away“——“Отплытие во Тьму “

В полной темноте, почти на ощупь добрался я до корабля и, взобравшись по верёвочной лестнице, осторожно ступил на его безлюдную, укрытую темнотой палубу. И не успел я осмотреться, как из глубины её подошёл ко мне Капитан, и, оглядев меня взглядом задумчивым, медленно заговорил, и голос Его, словно колдовское проклятье, глубоко проникал в мою беззащитную душу. И была речь Его величественной и плавной, и хотя было это не более чем приветствие, всё же, каждое слово Его звучало подобно тайне – двусмысленно, непостижимо. И хотя готов я был к любым неожиданностям, последние слова Его взволновали меня необычайно, взволновали, ибо непонятен был мне их смысл,  смысл, сокрытый от меня густой, туманной пеленою Тайн.

- Пора, друг мой, пора. Пора, ибо время ваше пришло, и ждать оно больше не в силах… Я уже слишком долго, слишком долго живу…, а потому, мне прекрасно известна та далёкая страна, куда с таким неистовством стремится ваша душа, и куда обязался я доставить не только душу, но и тело, в целости и точно в срок. И хотя путешествие наше будет совсем уж недолгим и лёгким, всё же, вы должны, непременно должны заплатить, как платили всегда и за всё в этом проклятом богом, и на век обезумевшем мире… Но я поступлю иначе, я не возьму с вас ни гроша, а платой вашей, будет ваше имя, просто имя… всего лишь имя…  И потому, я не буду звать вас ни тем именем, которым нарекли вас при рождении, ни тем, под которым были вы крещены, я буду звать вас Странником, странником в неизвестность.

И уже готов был я ответить, готов был заговорить, как вдруг, выглянула из-за туч яркая, полная луна и зеркальная гладь воды заблестела, затрепетала, залитая её ровным и необычайно мягким светом. И оглянувшись вокруг, увидел я, что корабль уже давно вышел из бухты и попутный ветер гнал его вперёд с такой силой, что огромные прибрежные скалы, уже успели превратиться в небольшие, едва различимые холмики. И понял я, что любой мой ответ уже ничего, ничего не изменит, а потому, молча прошёл я мимо старого Капитана и, подставив лицо своё тёплому ветру, задумался о том, что же уготовила мне Судьба, по первому зову которой, бросился я в Неизвестность…

III

“Flying Dutchman”——”Летучий Голландец”

Корабль, словно изголодавшийся морской волк, в бешенстве пожирал милю за милей, и с каждой минутой, всё дальше и дальше уходил он в тихое одиночество бескрайнего моря. Серые тени матросов бесшумно двигались по палубе, и ни один из них не удосужился хотя бы посмотреть в мою сторону, словно меня и не существовало вовсе. И предоставленный самому себе, убежал, зарылся я в память свою, ибо только она, сохранив отлетевшую радость, согревала меня, помогая уж если не жить, то хотя бы смириться и выжить. И стоял я в Ночи, отрешённый, и невидящий взгляд мой застыл, убежав в Неизвестность. И не слышал я как ко мне подошёл Капитан, но голос, спокойный, тихий голос Его, вновь вернул меня к жизни, и к этой холодной, бесконечно холодной Ночи.

-  Уж близок, безмерно близок рассвет, и наша славная Хозяйка, наша великая матушка Ночь уже не столь холодна и непроглядна. И время торжества её истекает, истекает, так же как и время пребывания вашего на борту “Летучего Голландца”. И должно вам покинуть нас до того, как первые солнечные лучи пронзят её увядающее тело и падут на головы этих беспечных, суетливых волн.

- И указал он рукой куда-то в даль, и увидел я там одинокий, пустынный остров, который оЧертаньями своими напоминал огромное сказочное чудовище, лишь на миг задремавшее в этой серой, предутренней мгле.

- Это “Остров Мглы” – словно читая мысли, произнёс Капитан, и в словах его, вдруг почувствовал я беспокойство. – Там, на песчаном его берегу, ожидает вас Знак. Разыщите, разыщите его непременно, и тогда… Может быть, что тогда…- и умолк, оборвав себя на полуслове, но, помедлив, вновь спокойно и тихо продолжил – И помните, вернёмся мы за вами ровно через год, Ночь в Ночь. Ну а сейчас, мой юный друг, поскольку берег уже рядом, а шлюпка уже спущена на воду, мне не остаётся ничего другого, как только распрощаться с вами.

И проводив меня к борту, за которым плавно покачивалась на волнах небольшая, остроносая шлюпка, заглянул он в глаза мне, и взгляд его был беспокойным, тревожным, как шорох во Тьме, за спиною. И почудилось мне, что силится сказать он мне что-то важное, очень важное для меня, а он, лишь покачал головой и словно раздавленный тяжестью Неизбежного, медленно зашагал в полумрак опустевшей палубы.

Глава V

“THE ISLAND OF MIST“—–“ОСТРОВ МГЛЫ “

I

“A gloomy black raven “—–” Мрачный чёрный Ворон”

Едва опустился я в шлюпку, как корабль, подобно огромной птице, стремительно полетел по волнам и довольно скоро скрылся с глаз моих в неведомой, тёмной дали, но даже она не смогла поглотить огоньки, что горели на мачтах его голубым, ни на что непохожим сияньем. И словно зачарованный, смотрел я, как разгораются они подобно пламени, и уходят от меня не только в даль, но и вверх, в безоблачное, тёмное небо. И достигнув неБес, уподобились звёздам они и, застыв, засверкали созвездием новым. И в тот же миг, огромный Ворон вырвался из недр Темноты, и, разрывая тишину своими громкими, утробными криками, устремился он к Острову Мглы. И в глазах его сверкающих, ярко горело чёрное пламя безумия, а голос его, словно колдовское проклятье, далеко разносился по бескрайнему, едва шелестящему морю. Но разве мог он меня остановить, разве мог он меня испугать, нет, не мог. Не мог, ибо предо мной, укрывшись белёсой дымкой, возвышался над водой остров, остров, где надеялся я обрести счастье, остров, где мечтал я найти избавление. Избавление от самого себя и от той безысходной, пожирающей душу тоски, которая тяжким грузом легла на мои усталые, мои безвольно поникшие плечи. И уже столько лет, столько долгих лет, нёс я сей груз в одиночестве, в одиночестве, пожирающем разум…

О, если б знал, если б знал я, что мне предстоит…

…Но исполненный жаждой Жизни и бросая тело своё в непролазную чащу лесную, разве знает, разве ведает зверь подраненный, где уготовлена ему западня, где, за каким кустом притаился Охотник, где, за каким древом затаилась она, его Смерть…

…Нет, не знает, не ведает, ибо разум его в смятении пребывает и болью тяжкой ослеплена, истерзана его душа…

А знание сие приходит потом, когда летящая стрела споёт ему тихую, прощальную песню, когда, вздрогнув, закроются на век его отрешённые, исполненные слёз глаза и когда в последнем вздохе, белоснежным, невидимым облачком отлетит в неБеса его прощённая, его очищенная болью Душа…

А тогда, знание сие было от меня так далеко, так бесконечно далеко, а остров, остров был рядом, и так манил, так притягивал он мою ослеплённую, мою истерзанную болью душу…

И потому, с лёгкостью взявшись за вёсла, словно в лесную чащу направил я лодку свою к скалистым, туманом берегам заветного острова, к берегам Острова Мглы.

II

“The Island of Mist“—–”Остров Мглы”

Вскоре, без особых затруднений добрался я до острова и мрачная тишина, которой встретил он меня, не предвещала мне ничего хорошего. И выбравшись на берег, остановился я в нерешительности, ибо неведом был мне знак, о котором говорил Капитан, и где мог я отыскать его, тоже оставалось загадкой. И не было вкруг меня ни одной подсказки, и ни единой тропинки я не смог разглядеть на земле, ибо была она сокрыта вуалью плотного, бледно-зелёного тумана. И, беспокоимый ветром, с лёгкостью струился он по её неровному, каменистому берегу. Но вдруг, словно ожив, стал он принимать странные и необъяснимые в живости своей оЧертания. И виделись мне в клубах его, то десятки лиц измождённых, чьи молящие, скорбные взгляды казалось предупреждали меня об огромной опасности… То вдруг чувствовал я бесплотные прикосновения сотен рук человеческих. И вились они по земле подобно огромным, ослеплённым змеям, но, едва дотронувшись до меня, рассыпались на тысячи лёгких, прозрачных пушинок, и опадали, опадали к ногам моим подобно праху. И не знаю я, сколько ещё продолжались бы эти видения, если б ночную тишину, не пронзило собой уже так хорошо, так хорошо знакомое мне громкое, утробное карканье. И в тот же миг, осел, опустился на землю туман и, забившись под камни, обнажил он едва различимую, бегущую в Небыль тропинку…

Глава VI

“BLACK  CANDLE  LIGHT  WALTZ“—–”ВАЛЬС  ЧЁРНОЙ  СВЕЧИ”           

…И ступил я на эту тропу, и гром, оглушительный гром прогремел надо мною, и словно витой, жертвенный нож, вонзилась в ночное небо яркая, ослепительно белая молния. И на какое то мгновенье, застыл, забылся я, ослеплённый, и, провалившись в небытие, узрел я причудливый, пугающий живостью сон…

…Сон – наважденье…

…Словно волшебная река, закружила меня неземная, божественной красоты мелодия, и постепенно, то ли смелея, то ли пьянея, слился я с ней воедино…

…И едва прикоснулся я к ней, как сгорел, затмился разум мой подобно солнцу…

…И возжелав невозможное, прижал я к себе её дивное, манящее живостью тело, и объятые Тьмой, закружились мы с нею в безумном, и доселе неведомом танце…

…И взлетели мы под облака, где мучительно, раненной птицей Луна умирала навеки…

…И глядел я на эту Смерть, и плясал, ликовал, смеялся…

…И увидел я как от земли, взвилась в Небо горящая, ярко-красная искра, и от огня её, вдруг зажглась, загорелась в Ночи новая, полная Луна…

…И глядел я на эту Жизнь, и плясал, ликовал, смеялся…

…И околдованный своей несказанной, чарующей спутницей, всё кружился… кружился…  безумец…

…И увидел я лица многие, что родившись из Тьмы лишь на миг, вновь в слепящую Тьму пропадали…

…И на каждом, лежала зримая, отвратительная печать зла и греха непрощённого…

…И называя себя Ловцами душ человеческих, смеялись, радовались они,

и я ликовал вместе с ними. И увидев мою неподдельную радость,

нежным, ангельским хором, запели они мне песню, песню в честь встречи нашей…

…И пели они о разверстых Вратах Ада… и о том, что потерянной душе, достаточно одного только слова, и получит она всё то, о чём так давно и так страстно при жизни мечтала…

И кружил я, кружил опьянённый…

…что корабль Смерти, призрачный “Летучий Голландец”, бороздит океаны по воле их нетленного Великого Священника… И огромным, Дьявольским Мечом рубит Он бесконечное Время, и горящими, ярко-красными искрами улетают на небо Мгновения…  И от них, оживает во мраке полночном Она, Божественная Чёрная Свеча…   И гремел, заливался я хохотом диким…

…И тут, показался из Тьмы мне, сей хор Сатанинский, и запел,

- Погляди, погляди в неБеса, и узри, как на месте луны, пламя Чёрной Свечи полыхает…

…И кружил я в неведомом танце, обнимая незримое, но манящее живостью тело… и шептала, шептала она мне со страстью – Давай же, давай поиграем с тобою в Игру…

Давай же… Давай поиграем…

…И забыв обо всём, я прижался к лицу её, скрытому Чёрной вуалью, и, лаская невидимый стан, задыхаясь от страсти, промолвил…

… Кажется, промолвил, а может быть нет… А если и заговорил, то, что я сказал, не помню… не помню вовсе…

…Но в тот же миг, стало таять виденье чудное, словно лёд, опалённый дыханьем огня, словно грязь, что смываем мы с рук под прозрачной, проточной водою… И увидел я звёзды, луну, и тропу, что во Мрак убегала. И побрёл я по ней, не спеша, пытаясь забыть, стереть из памяти своей Сон увиденный, но ещё долго, ещё очень долго, витала надо мной неземная, божественной красоты мелодия…

Глава VII

“ TELLING  WELL “ —– “ ГОВОРЯЩИЙ  КОЛОДЕЦ “

I

“Stone-arbour’s base“——”Каменная беседка”

Петляя средь скал, увлекла меня эта тропа в глубь, в Тишину одинокого Острова и уже вскоре, миновав каменистый берег и немногочисленные низкие скалы, выбрался я на равнину. И невдалеке от себя увидел я некое подобие беседки, сложенной из брусков белоснежного, неизвестного мне камня. И словно драгоценное ожерелье, вился по стене её ряд медных, искусно изготовленных  букв. И подойдя чуть поближе, прочёл я следующее -

“ Войди сюда всякий, чей разум вопросами истомлён и кто опасность презрев, всей душой своей к Правде стремится. Войди, брось монету в Говорящий  Колодец и, вопросив, услышишь ты голос его, и будет то голос Правды, ибо Колодец сей, не лжёт никогда. И Правда сия будет тебе подмогой, ибо сказано в Священном Писании,

“… блаженны, блаженны правды алчущие, ибо их есть Царствие Божье…”

И стоя перед входом, тщетно выворачивал я карманы, ибо уже давно были они безнадежно пусты. Но я всё искал, искал, искал, ведь мне так необходимо было знать где, в какой стороне обрету я всё то, что сулил мне вчера Незнакомец. Но все старания мои были пусты, и в карманах моих не было ничего кроме серой, выцветшей от времени пыли. И уже собрался я уходить неизвестно куда, как вдруг, что-то больно кольнуло мне грудь и, забравшись рукой под рубаху, нащупал я то, о чём давно уже позабыл, а вспоминая, не снимал с себя по странной, даже мне непонятной причине. Это была она, Монета, а точнее старый, вытертый множеством рук, серебряный доллар.

…Когда-то давно, когда жизнь моя ещё не превратилась в Ад, но полна была надежд и мечтаний, повесил я её себе на грудь, на Счастье… на Счастье, которого так и не дождался. Но была Радость, мимолётная, короткая словно вздох, была и канула в Ночь безвозвратно…

И пришли ко мне грусть, боль, беспамятство, и остались, остались со мною навечно. И не стало моих надежд, и чёрная быль мечты мои искромсала, но остался, остался на сердце моём талисман, о котором я то ли забыл, то ли боялся снять, то ли просто оставил на память, на долгую, грустную память…

И срывая с себя не столько монету, сколько бесполезный, неудавшийся талисман, вошёл я в беседку, посреди которой на земляном, едва поросшем травою полу, чернел пустотою своею бездонный колодец. И края его выложены были небольшими, странно пульсирующими камнями, и если предположить невозможное,  то, глядя на них можно было подумать, что под этими серыми, неприметными панцирями, бьются в заточении живые, человеческие сердца. И хотя выглядело это необычно и странно, я всё ж не стал уделять им внимания, ибо мысли мои были уже глубоко, глубоко под землёй, там, куда без тени сожаления опустил я монету, и которая, не издав ни звука, молча канула в этом тёмном, бездонном чреве.

II

“The voice from the bottom”——”Голос из под земли “

И едва выполнил я это несложное условие, как в тот же миг осветилось жерло сие туманными, красноватыми сполохами, словно невидимая рука разожгла на дне его огромный, ярко горящий костёр. И медленно, словно сонное чудище неохотно на свет выползало, не долетел, не донёсся, а именно выполз ко мне из земли глухой, рокочущий голос,

- Что, что нужно тебе от меня, Странник?

И запинаясь от неожиданности, попросил я его объяснить мне, где я, и что происходит вокруг, и куда, в какую же сторону должен продолжить я Путь.

- Слишком много, слишком много вопросов, а монета была всего лишь одна… Одна, но отдал ты всё что имел, и потому, расскажу я тебе всё что знаю, и поверь мне, что это не так уж и мало…

…Поиски твои, привели тебя к Ловцам потерянных душ, и все они только и ждут того, кто пожелает хоть что-нибудь получить, ничего не давая взамен. Для них это всего лишь игра, весёлая, забавная, но и необходимая, а для Странника она может обернуться бедой. И когда она начинается, Время останавливает свой бег, мало того, оно просто перестаёт существовать. И длится это до тех пор, пока в Храме Судьбы продолжает гореть священная Чёрная Свеча, до тех пор, пока тусклый свет её, к Чёрной Дыре путь Ловцам указует, ибо в недрах её, хранят они свои нетленные боевые трофеи – потерянные человеческие души. И пока не погаснет Чёрный символ Ловцов, не будет тебе дороги назад, не будет тебе возвращения, и время сие станет тебе безвременьем, а дорога сия, испытаньями обернётся. И пойдёшь ты от знака к знаку, от перста к персту указующему, и так пройдёшь ты весь путь, до конца…

…А теперь ступай, – зашептал он, словно засыпая – ступай, по тлеющим головешкам, и огни их призывные, приведут тебя в Город Теней…

…И там, за стенами его, найдешь ты свой следующий знак, следующее

своё знамение… А теперь ступай… – и пропал, затаился сей голос в безмолвьи.

Наконец то он замолчал, подумал я, собираясь с мыслями. Как много, как много слов, и все они сказаны мне, но не мною, а я ведь уже привык быть себе и единственным слушателем, и единственным, многословным собеседником, но это… Хорошо, хорошо, что пришла Тишина…

…И уже собрался я уходить, как вновь заговорил, заурчал этот странный Колодец, но я уходил, я не мог, не хотел его слушать. Но не слышать его оказалось не так уж и просто, ибо голос его звучал не только вокруг меня, но и во мне самом, и потому, даже в шёпоте слабом, слышал ясно я каждое слово…

- …Ступай, ступай и помни, что иногда, долгое молчанье лучше опрометчивого разговора, и слова есть непросто слова, а нечто большее, большее несравненно…

…Ибо от начала жизни, мостим мы дороги свои деяньями, и словами своими их укрываем. И ведут нас дороги сии к высотам заоблачным, и к таинственным безднам выводят нас против воли. Но, сорвавшись в пропасть, вновь взбираемся мы на вершину, вновь стремимся достать, дотянуться до Неба… Но в этом мире всё проще, и всё гораздо сложнее, ибо законы его, есть законы Ловцов, и единожды сорвавшись, не будет в жизни твоей вершин, а может, не будет и жизни…

Ступай, ступай и молчи…

Ступай, и да откроются Тайны страждущему,

и да будет ему награда, награда и искупление…

Ступай…

Пора…

Время… “

Глава VIII

“THE  TOWN  OF  SHADOWS“—–”ГОРОД  ТЕНЕЙ“

I

“Foxfire in the night“——”Огоньки в Ночи“

И затихая, пропал, под землёй затерялся неведомый голос, но одетые камнем, всё бились, всё рвались наружу чии то сердца. И немного прождав, вышел я под бескрайнее Небо, и седая, белёсая Мгла окружила меня в тот же миг. Но, на сей раз, не был я одинок и беспомощен, ибо невдалеке от меня, бледным, зеленовато-синим огнём, светили в Ночи мои молчаливые спутники, мои бестелесные, едва приметные проводники. И как только подходил я к одному из них, как где-нибудь впереди, с новой силой другой возгорался. А лежащий у ног моих угасал и оказывался обыкновенной, трухлявой колодой, которая, отслужив свою службу, сразу стала ни на что негодной, и ни кому, ни кому ненужной… ни кому кроме самой себя.

И так, шёл я вперёд тропой неведомой, и завела она меня в мёртвый, молчаливый Лес Тишины. И не было в нём травы, и не было в нём листвы опавшей, и только невысокие, чёрные дерева, блестели во Мгле подобно каменьям надгробным, блестели, словно рождённые землёй, безымянные обелиски…

И так, шёл я вперёд, и, минуя места неизвестные, подошёл я к стенам мрачного, объятого тишиной города…

И стены сии, со всех сторон его окружали…

И вот, оборвалась в Ночи тропа незримая, и не стало на ней огней указующих…

И только один, последний, ярко горел у высоких, отверстых настежь ворот…

И понял я, что это и есть город, о котором говорил мне Колодец, город, где ждёт меня следующий знак – непонятный, призрачный город…

Город Теней.

II

“The town of Shadows“——”Город Теней“

И вошёл я в сей Город без страха, и побрёл одиноко по улицам узким и тёмным. И беспрерывными стенами вросли в эту землю дома необычные. Необычные, ибо не люди в них обитали и не для людей возвели их когда-то, странные, ибо голые стены друг друга сменяли, и не было в них ни дверей, и ни окон привычных. Но разве нуждается Тень в дверях, разве нужны ей окна, нет, не нужны. Им нужны только стены, высокие стены и мягкий свет далёкой, полной Луны. Ибо, родившись во Мраке Ночи, приходят они в мир маленькими, лёгкими и невесомыми. Но, достигнув стены высокой, множатся они, вырастают и оживают, и, ожив, обретают они свою собственную, никому неподвластную жизнь, и своё,

никому неподвластное тело. И бродил я средь этих бесчисленных стен, и

повинуясь их воле, шёл я то прямо, то влево, то вправо. И так, шаг за шагом, двигался я вперёд, к небольшому, беззвучному сердцу этого города, – к Овальной Площади. Туда, где бесшумно плескалось Озеро Лунного Света, туда, где каждая его капля рождала из Тьмы всё новых и новых горожан, маленьких, лёгких и невесомых, и откуда разбегались они в бесконечные ходы и переулки, и где умножались они, и, обретши тела, оживали. Тени…

Тени Потерянных Душ…

Глава IX

“THE WORLD OF ILLUSION“—–”МИР ИЛЛЮЗИЙ“

I

“The shape“——”Тень”

И достиг я Овальной Площади, и увиденное потрясло меня, потрясло, ибо так необычно, так величественно было это таинство, Таинство рождения Тьмы. И позволив себе короткую передышку, в невольном восхищении наблюдал я за происходящим, а за тем, вновь отправился в путь, на поиски знака, на поиски Знамения…

И ещё долго, словно по лабиринту, бродил я по этому странному городу, и не раз подходил я к стене городской, и находил, находил в ней ворота отверстые. Но все они вели в Пустоту, и слепое Ничто ожидало меня за порогом. И не было, не было мне Знамения, и знак мой Тьма укрывала, а потому, не покидал я сей город, но вновь и вновь возвращался к его беспокойному сердцу. И ещё не раз выходил я на Овальную Площадь, и словно заворожённый, взирал на происходящее.

И неизвестно, сколько ещё бродил бы я по этому городу, если бы не тень. Тень, которая стала моим невесомым, молчаливым проводником, Тень, которая и оказалась Знаком.

Маленьким, едва заметным пятном явилась она из Тьмы, и, достигнув высокой стены, затаилась, замерла на мгновенье… а затем, закружилась, заплясала она в злоВещем танце, и, цепляясь за каждый выступ  своими невидимыми, острыми когтями, поползла по ней вверх. И умножилась она многократно, и, обретши тело своё, от стены отделилась. И хотя собратья её, стремительно разбегались по узким улицам и, растворившись во Тьме, невидимы делались, она, легко оторвалась от земли, и повисла надо мной невесомым, слегка дрожащим облаком. А за тем поплыла, полетела по улице, то, удаляясь, то вновь возвращаясь ко мне, то, застывая, застывая на полпути. И лишь тогда продолжила она свой полёт, когда, откликаясь на её приглашение, двинулся я вслед за ней по узким, убегающим в Ночь переулкам. И, уже через несколько поворотов, достигли мы стены городской, и настежь врата её были отверсты, и от самого порога бежала в даль дорога невиданная….

…И вздохнула печально безликая Тень, и словно выполнив предначертанное, исчезла, растворилась во Тьме бесконечной. Исчезла, словно единственной целью её падения было страстное, необоримое желание вывести меня из этого мрачного, безмолвного Града Теней, и из множества ворот, указать мне единственно верные, те, от которых зеркальной рекою, бежала во Тьму заветная, дивной красоты дорога, Дорога Сверкающая в Ночи .

II

”Well’s  voice”——”Голос  Колодца“

И едва ступил я на эту дорогу, как захлопнулись за мною врата Печального Города, захлопнулись и исчезли, слившись со стеной воедино. И хотя манила к себе дорога сверкающая, всё же, не двигался я с места, надеясь увидеть вновь Тень отлетевшую. И не потому, что, стоя в начале пути, не знал я его окончания, а потому, что рядом с нею, под сенью её тёмного, невесомого тела, чувствовал я себя на удивленье светло и легко. И так хотелось мне вновь пережить эти давно забытые чувства, что решил я хотя бы немного подождать, повременить, дождаться… Но нет, глухой оставалась стена, и пусто, пусто было вокруг меня. И вместо ожидаемой Тени, вдруг услышал я сызнова голос Колодца.

- Не печалься, не печалься о том, чего нет, ибо иногда потеря бывает во благо, либо тому, кто теряет, либо тому, кого, пусть навек потеряли. А потому, не тужи об ушедшей Тени, ибо не тебя покинула она безвозвратно, не тебя, но печальный, сумрачный Город Теней. И указав тебе дорогу зеркальную, даровала она себе другой, высший путь, Дорогу на Небеса…

И потому забудь, не тужи об утерянном, забудь, ибо не всякое прощанье есть боль безутешная, так же как и не всякая встреча есть к светлой радости. Забудь и ступай…

…Ступай по дороге хрустальной, и приведёт она тебя в далёкую “Священную Страну”.

И множество испытаний ждёт тебя на этом Пути, и множество встреч неожиданных, предстоит тебе пережить…

…Ступай и помни, что каждый твой шаг может либо осчастливить тебя бесконечно, либо уничтожить, уничтожить тебя навсегда…

…Ступай и помни, о чём предупреждал я тебя при встрече… Помни, помни о Тишине.

Но если тогда, молчание было всего лишь условием, то теперь оно Необходимость. Необходимость, ибо отныне, каждое слово твоё, суть тропа извилистая, и куда заведёт тебя она, неизвестно, и к чему приведёт, и чем обернётся, неведомо. Неведомо никому, даже мне…

…А теперь ступай, ступай, ибо ждёт тебя дорога долгая и опасная, ступай, ибо, преодолев все трудности её и соблазны, обретёшь ты свой следующий, лишь тебе уготовленный знак. И ждёт он тебя в далёком, никому неизвестном храме,

“Храме Судьбы”…

…А теперь прощай, прощай Странник…

…Прощай, и да будет к тебе благосклонна Судьба…

…Прощай, и да будет к тебе благосклонна Удача…

…и да не убоишься ты трудностей, и да не устрашат тебя беды

и потери горькие, не устрашат,

ибо сказано в Священном Писании -

“…блаженны, блаженны страждущие, ибо их,

их есть Царствие Божье…”

ЧАСТЬ  ВТОРАЯ

БЕЗДНА : ИСПЫТАНИЕ  ТЬМОЙ

“ Все чудодеяния антихриста и ведьм могут быть

названы ложными, поскольку совершаются они

для обмана людей”.

“Молот Ведьм“

Глава X

“FREEWAY  FROM THE  MAGIC  MIRROR  SAND“

” ДОРОГА  ИЗ  МАГИЧЕСКОГО  ЗЕРКАЛЬНОГО  ПЕСКА ”

“… всякая дорога во благо, всякая,

кроме той, по которой нельзя

возвратиться, кроме той, что ведёт

тебя вниз, в Бездну…”

..ВОСХОЖДЕНИЕ..

I

”From Dark to Glory” —— “Из Тьмы к Славе“

Дорога. Она действительно была прекрасна, и красота её завораживала и манила к себе силой необычайной. И оказавшись в её чарующих объятьях, забыл я обо всём, и всякая мысль об осторожности покинула меня безвозвратно, покинула, словно пыль, уносимая ветром.

И не только тогда, околдованный её дивной, её неземной красотой, но и теперь, вырвавшись из её колдовского плена, не могу я не то что объяснить, но даже понять – что, что ж это было такое. Не могу, ибо кто из смертных бесовские мысли постигнет… ни кто, да и из бессмертных, доступно сие лишь ему, ему одному – Дьяволу.

А потому, я просто опишу вам её, и расскажу вам всё, шаг за шагом…

…Светлой рекой уплывала она во Тьму, и исчезала, тонула во Тьме беспросветной. И ступив на неё, испытал я давно забытое чувство бесконечной, вселенской Свободы, чувство, которое неизменно сопровождало меня в долгих, утомительных прогулках по безлюдному берегу моря… Когда, увязая в сыром, напоённом водою песке, часами бродил я в полном одиночестве, не видя и не слыша ничего вкруг себя… Когда незримой, траурной лентой вплетался в волосы мои холодный ветер, а за тем, медленно и постепенно, вползал он в грудь мою, к самому сердцу…

И огромные, чёрные крылья за спиною моей вырастали, и, забываясь, словно в беззвёздное  небо, возносился я к своему Безумию…, чтоб хотя бы на миг прикоснуться, чтоб вкусить сей заветный, дурМанящий плод, с именем дивным – Свобода…

…Свобода. Горькая, тягостная Свобода ото всего – от любви и ненависти, от радости и печали… Свобода от обязанностей и  обязательств пред теми, кто мил или дорог тебе бесконечно… Свобода, чёрная свобода холодного, окаменевшего сердца… И не смотря на нависший над мной полумрак, так легко, так светло становилось на сердце моём…

Но, вернувшись домой, становился я сызнова жалким, обессиленным рабом, рабом тоски и уныния, и не мог я, не мог позабыть я былое… не мог, а может быть, попросту не хотел, предпочитая привычное упоение болью, долгому, тягостному Очищению…

…Свобода. Я не знаю, что именно вызвало её к жизни, но не был, не был я удивлён, ибо тот же ночной полумрак нависал над моей головою, та же невидимая, но ощутимая бесконечность окружала меня отовсюду, и точно так же, вязли ноги мои в песке… Но не был он мокрым и серым, а светился, сиял в свете лунном.

И преклонившись, зачерпнул я ладонью его, и стрелой раскалённой пронзил меня холод. Но забыл я про боль и дивился тому, как сверкали песчинки сии в свете лунном, как искрились, подобно камням драгоценным и блестели, блестели как Слёзы Печали. И лишь затем, насладившись, распахнул я ладонь  и просыпал, просыпал песчинки о землю…

… И пошёл я вперёд, и серебряным кругом луна поплыла по дороге, и в окруженьи бесчисленных звёзд ступал я за нею неспешно. Но, пройдя едва ли с десяток шагов, узрел я настоящее, ни с чем несравнимое Чудо, и именно оно навело меня на скорбную, безрадостную мысль, мысль о Наваждении. Ведь ни тогда, ни теперь, не могу объяснить я иначе всё  то, что увидел я сквозь дорогу, то, что под нею привиделось мне. Да, именно под ней, ибо дорога сия не только отражала луну и звёзды, но и показывала мне то, что никак не могло быть под нею. А была под дорогой земля… Земля, и видел я её так, как стоя на Земле, видел я в небе Луну. И с каждым шагом моим, увенчанная яркими звёздами, уплывала она всё дальше и дальше, в застывшую, чёрную Бездну, или может быть я, шаг за шагом всходил в Преисподню…

… И хотел я вернуться назад, но была за спиною моей бесконечная, жадно разверстая Бездна… и не было, не было мне возвращенья. И оглянувшись, шагнул я вперёд, и узрел, как померк, как затмился Блистающий Путь, а волшебный песок, в чёрный прах, в серый пепел за миг обратился. И медленно кружась, полетел он вослед за Землёй, и осел, опустился на тело её словно пыль, уж знакомая сызмальства мне, пыль Тоски о былом, пыль Печали, о том, что уже никогда не свершится…

II

”Creature” —— “Существо“

…Не имея возможности вернуться, шёл я над дивной, украшенной звёздами проПастью, изо всех сил стараясь забыть, не смотреть себе под ноги. Только вперёд, туда, где по краям этой странной дороги, смутно различал я невысокие, укрытые мглою холмы. Но иногда, пересилив свой страх, всё ж глядел я во Тьму подо мною, и взирал, как всё дальше и дальше уплывает Земля в никуда, и я, словно проклятый Ангел, остаюсь между Небом и … Небом.

Один, в окружении Холода, Тьмы, Неизвестности…

Но вдруг, увидел я на Пути своём Существо необычное, и приближалось оно ко мне медленно, неохотно, раскачиваясь из стороны в сторону словно небольшой, перевёрнутый к Небу маятник … влево, вправо… влево, вправо… как змея пред броском смертоносным. И чем ближе сходились мы с ним, тем отчётливей проглядывало из Тьмы его отвратительное, его отталкивающее уродство…

…Старик, едва ль переросший младенца, горбун, чья спина была изогнута столь сильно, что невидно было ни шеи, ни плеч, а голова, казалось, просто росла из его немощной, впалой груди. Огромные, рыбьи глаза без зрачков, подёрнутые сетью ярко-красной паутины и поминутно вываливающиеся ему под ноги, и каждый раз, подбирая их своими когтистыми, искривлёнными пальцами, ухмыляясь, с каким то звериным восторгом облизывал он их коротким обрубком чёрного языка и бережно укладывал за морщинистые, лишённые ресниц веки. И все эти бесконечные трудности разрешал он одною рукой, левой, а в правой, крепко сжимал небольшой шар, завёрнутый в мягкую, испещрённую знаками кожу. И когда положил он его предо мной на песок, успел я заметить, что правой руки  у него не было вовсе, и обе руки его были левыми, и даже в локтях сгибались они одинаково, в одну сторону. И хотя по его жуткому подобию глаз очень трудно было понять, куда и на что он смотрит, да и вообще видит ли он что-нибудь, всё ж догадался я, что заметил он моё мгновенное смятение, заметил и захохотал, быстро-быстро, и так пронзительно, что на какое то время перестал я хоть что-либо слышать, и острый, трепещущий свист пронзил меня жалом змеиным. И тело моё стало твёрдым как камень гранитный, и утратил я власть над собою, и застонал, застонал от неслыханной боли. И помимо воли своей стал я раскачиваться из стороны в сторону… влево, вправо… влево, вправо… словно безумный маятник, перевёрнутый вниз головою. Маятник, устремлённый ни к небу, ни к звёздам, а к Солнцу…

к Солнцу, которого нет…

Глава XI

“TEMPLE  OF  DOOM“  —–  “ХРАМ  СУДЬБЫ“

I

”Crystal  ball ” —— “Хрустальный  шар“

Когда-то давно, видел я как по утру, растворяют цветы лепестки свои нежные и, купаясь в лучах восходящего солнца, озаряют сей мир красотой, и божественным, несравнимым ни с чем ароматом. И глядя на шар, вспомнил я чудо сие, ибо так же, неспешно, распахнулись края нежно-шёлковой кожи, и …да, это и вправду был Шар, вырезанный из прозрачного горного хрусталя, а вместо аромата, озарял он полночную Тьму голубым, удивительно мягким свеченьем. И бока его были столь ровными и гладкими, словно тысячи лет назад, не руками, а великим, божественным Случаем был он рождён на века, так, как родятся в пучинах морских жемчуга неземные. И если есть они “слёзы морские”, то из всего увиденного мной на земле он единственный, кого мог бы назвать я слезою, “Слезою Заоблачных Гор”.  И желая рассмотреть его получше, поднял я его и поднёс к глазам своим, и в тот же миг потемнел, затуманился он изнутри, словно снежная буря во чреве его разыгралась, но когда рассеялась, спала сия пелена, увидел я в нём отраженье старинного замка, Замка пережившего Вечность. И до сих пор не могу я понять, – почему, что заставило думать меня именно так, ибо виденье сие было столь небольшим, что увидеть всего был я просто не в силах. Да ещё и дрожал он как будто луна, что скользит по волнам беспокойным. Но всё же, одного только взгляда было достаточно, чтобы понять, ощутить, что Творенье сие сменило не одного хозяина, и великое множество Судеб пережил он за тысячи лет. И карлик, стоящий пред мной, словно желая ещё раз похвастать своим обрубленным языком и пустыми, беззубыми дёснами, растянул свой морщинистый рот, в каком то диком, отвратительном подобии улыбки, и тихо, почти шёпотом произнёс, – “Замок из слоновой кости”, “Храм Судьбы”.

И то ли желая указать мне на шар, то ли решив заполучить назад своё бесценное сокровище, протянул он к нему свою маленькую ладонь, которая из-за острых когтей больше походила на лапу неведомой мне хищной птицы. И если это была улыбка, то улыбался он, улыбался, как маленький Дьявол…

II

“A rattlesnake-skin map” —– “Карта из кожи гремучей змеи“

…Когда я впервые притронулся к шару, был он холодным как льдинка, и оттого, показался он мне безжизненным, мёртвым, но теперь, словно воскреснув, засветился он много сильней, и сиянье его было уже не мягким и голубым, словно Небо, а ярким и золотым, словно дивное, летнее Солнце…

…И поэтому, всё никак не хотел я, не мог с ним расстаться, ибо есть ли хотя бы один,             кто держал на руках своих, пусть небольшое, но всё-таки…  всё-таки Солнце…

…И не был он боле холодным, но тепло его было таким необычным, волшебным, словно вовсе не шар, а священную душу держал я в своих задрожавших ладонях, ибо не плоть мою согревало оно, а что-то во мне с ликованием им упивалось…

…И потому, всё никак не хотел я, не мог с ним расстаться, ибо есть ли хотя бы один, кто держал на руках своих, пусть незримую глазу, но всё-таки…  всё-таки Душу…

…Но вспомнил я злой, ужасающий смех Существа, и хотя неохотно, но всё ж поставил его на волнистую, мягкую кожу, да и сам на песок рядом с ним опустился, что б  проститься, расстаться на век с этим сказочным Чудом. И приник я к нему, и застыл, едва не касаясь лицом его тёплого, гладкого тела. И тут, произошло то, что заставило меня изменить своё

решение, и решиться, рискнуть, ни на что не взирая…

…Словно напившись тепла от хрустального шара, словно хмельное вино воскрешенья его пригубив, ожила, ожила под ним мягкая кожа. И коснувшись меня уголками, встрепенулась она, и в безмолвном, надрывном усильи поползла, попыталась ползти, но, увы, бесконечным, безмерным сей груз для неё оказался. И не зная зачем, я помог обрести ей свободу и поднял шар хрустальный немного над ней, и в лучах его понял мгновенно, отчего столь желанной ей эта свобода была…

… Шкура, змеиная шкура лежал в песке предо мною, и была она белой, как снег на распахнутой небу ладони, и прекрасный, божественный лик был начертан на ней в обрамлении чёрных, причудливо спутанных линий. И столь мила, столь прекрасна была сия небожительница, таким теплом, и такой небывалой, магической нежностью лучились её необыкновенные глаза, что даже ещё один, третий глаз, взиравший с её высокого лба, не казался мне ни излишеством, ни уродством, но украшал он чело её дивной, словно Богом зажжённой звездой…

…Но недолго, недолго я этой красой любовался, ибо среди разметавшихся чёрных волос, разглядеть я сумел письмена, и сокрытые, словно вплетённые в локоны знаки. И большая часть их была мне прекрасно знакома, ибо непросто портрет, а чудесную, тайную карту, карту Острова Мглы я держал у себя на дрожащих, вдруг утративших силу ладонях. И переживая заново свой нелёгкий, и, увы, неоконченный Путь, затуманенным взглядом скользнул я по карте волшебной…

…И увидел я сызнова берег, где клубился туман изумрудный, и гласило названье что это, – Врата, это Берег Тумана Немёртвых., и Колодец Желаний, который веками молчал, но ожив, говорил, говорил без умолку., и Пугающий Лес Тишины, где биение сердца летало, оглушительным эхом кружило над мной, и конечно же, Город Теней – Лабиринт, где остаться я мог до скончания жизни. И от стен его, прядью седой, Путь Блистающий был обозначен, и доверившись карте волшебной, понял я, что почти на краю пребываю, ибо именно там, где зеркальный песок завершался, был означен невидимый дом, где живёт Лепрекон, – охранитель. И хранит он незримую смертным черту, окончанья Пути, и начала другой, безвозвратной вовеки дороги, что проходит сквозь чёрное облако Зла – Мир Безумных, исполненный чар искушенья, забвенья, от всяких забот, от  тоски, от любой, даже самой мучительной боли. И как не искал я границы владений его, всё ж остались они неразгаданной тайной, но тропу, по которой мне должно пройти, видел я, различал, среди множества спутанных линий…

…И потому, преодолев свой страх, спрятал я карту за пазуху и, подобрав потускневший, утративший блеск свой, магический шар, медленно и осторожно прошёл я мимо горбатого старца, и поминутно оглядываясь на его изуродованное, словно рождённое злобой лицо, заспешил я туда, где ждали меня новые беды, тревоги и испытания, испытания Искушением… И удаляясь от него, видел я, как становится он бесплотным, прозрачным, как тончайшая паутина, а вскоре и вовсе пропал он в ничто, в пустоту обратившись. Но ещё долго, словно победное знамя, трепетала на лёгком ветру его отвратительная, по звериному злая улыбка. И растаяла она лишь тогда, когда в окружении хлопьев тумана, почти пред собою увидел я старые – старые хижины, хижины Мира Безумных…

Глава  XII

” THE  WORLD  OF  MADNESS ” ——- ” МИР  БЕЗУМНЫХ ”

…Внешне, жители этого мира показались мне самыми обычными людьми, и потому, после всего пережитого, с некоторым облегчением ступил я на эту землю.., землю, где на век похоронено Время, землю, где никогда не наступит Рассвет, и во веки веков, никогда не наступит Оно, долгожданное, светлое Завтра…

… И узрел я людей, кто польстившись на вечную жизнь, на веселье и радость, которым не будет предела, упивались бесстыдства вином, и своим бытием упивались.

… И они, лишь во внешности были людьми, но и даже на ней, на поблекшей, увянувшей коже, меткой Дьявольской, чёрным клеймом, их безумства печать возлежала. И каждым словом своим восхищались они, поклонялись и славили, славили Первого Зверя…

…И сделал Он то, что всем, положено было начертание на правую руку их

или на чело.., начертание, или имя Зверя, или число имени Его,** и потому, не стало у них ни прошлого, ни будущего., ни воспоминаний, ни устремлений, лишь одна, но навеки рождённая Ночь, бесконечная Ночь неземных наслаждений…

…И чем дальше, минуя окраины, шёл я к сердцу Безумной страны, тем всё больше и больше людей представало в Ночи предо мною, и пропали невзрачные хижины, и большие, из чёрного камня дома вкруг меня из земли вырастали…

…И все они, все эти люди, были непросто счастливы, они были окончательно Удовлетворены происходящим, и такой необъятной была их безумная радость. И в подтвержденье сего, то один, то другой, обернувшись ко мне побледневшим лицом, и глядя на меня пустыми, лишёнными света глазами, говорил, утверждал, убеждал меня в том, что нет и не может быть лучше страны, чем эта – творение Первого Бога, что нигде и никто не живёт и не жил так прекрасно, как они, в этом сказочном Мире Безумных. И когда-нибудь, я непременно вольюсь в их число, но для этого, суждено мне прийти в Великий Город, одетый в виссон и порфиру** и предстать перед их королевой – божественной Чёрной Вдовой, у которой десятки имён, сотни лиц и несчётное множество любящих граждан. Но никакие уговоры не могли убедить меня в их правоте, ибо видел я, видел, какая судьба предстоит им во веки. А они, словно боясь упустить хоть мгновенье из отпущенных им наслаждений, спешно, лёгким взмахом указывали мне куда то в туманную даль, и с удвоенной силою возвращались к своим нескончаемым радостям – возлиянию, неге, блаженству, греху…

…И потому, что дорога была здесь всего лишь одна, понял я, что вопреки моему желанию, приведёт она меня в Великий Город, на свидание с Чёрной Вдовой, на свидание с Чёрной Царицей…

Глава XIII

”BLACK  WIDDOW” —— ” ЧЁРНАЯ  ВДОВА ”

…Город, Великий Город встретил меня во всём своём ужасающем, дьявольском великолепии – огромные, словно горы дома, из блестящего чёрного камня., уходящие в тёмное небо колонны, опутанные волшебной, золотой паутинкой, и тончайшие нити её под луною мерцали, извивались, как будто живые. И повсюду, словно из каменных стен вырастали, и горели, горели неБесным огнём жемчуга, и воздух здесь был напоён фимиамом и миром, и ладана сладость кружила, сводила с ума…

… Царственный, Великий Город, восставший из Бездны и Тьмы, и величие его было величием колдовства, величием вечной и неминуемой Смерти…

… И буквально раздавленный его угнетающим, траурным великолепием, ступал я по главной улице, устланной дорогими и необычайно мягкими коврами. И едва ль через пару шагов друг от друга, обнажая клыки, стояли по краям её огромные, каменные драконы, и в своих уродливых, когтистых лапах держали они обыкновенные… человеческие черепа, и глазницы их изливались огнём драгоценных каменьев, а из отверстого рта, тонкой струйкой на землю ложился пьянящий, неземной аромат фимиама. И чем дольше вдыхал и сей сладкий, дурманящий запах, тем спокойней и радостней становилось у меня на душе, и уже не пугал меня Город Великий, не пугал меня, а восхищал и манил. И вот, надышавшись сего Сатанинского ладана, разомлевший и лёгкий, как будто неБесное облако, вышел я на Дворцовую Площадь…

…Такого всеобщего ликования я не видел уж очень давно, а по правде, и вовсе ни разу не

видел. Но и мне, проклинавшему Бога, мне, поправшему Небо и Святость, даже мне, суть веселья такого показалась неслыханно мерзкой, ибо стольким грехам, и такому слепящему, Адскому блуду предавались Безумцы прилюдно. И повсюду витал запах вечного сна, неземной, сладкий запах Забвенья…

…И от него, в полусне, или в полубреду я узрел снизошедшего Ангела, и он, говоря со мною, сказал мне: подойди, я покажу тебе… Великую Блудницу…

…И повёл он меня на середину Дворцовой Площади, туда, где средь тысяч своих сладострастных, блудливых рабов, восседала на троне Царица – величественная и прекрасная Чёрная Вдова…

…И сказал мне сей Ангел – узри;

и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными…

…И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей…

…И на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий… *

…И склонила Она ко мне лицо своё дивное, и едва не касаясь меня чёрными, блестящими волосами, нежным шёпотом произнесла – Стань моим, стань моим навсегда, и я подарю тебе Вечность. Отдай мне бессмертную душу свою, и позволю тебе я остаться со мной, здесь, в стране Бесконечного Счастья. Утоли, утоли же мой жар и мой пыл, ибо я так желаю, так жажду душою твоей обладать. А для этого, произнеси, назови своё Имя, и всё, остальное я сделать сумею сама. А потом, если ты пожелаешь, прямо здесь я воздвигну тебе небывалый дворец, хочешь дам тебе слуг, хочешь, юных, прекрасных наложниц. И жизнь твоя будет как Мир, бесконечна, и сладостной будет она, как невиданный сон. Оглянись, посмотри на людей вкруг себя, видишь как счастливы, как веселы они все – Люди Назвавшие Имя…

…После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племён и колен, и народов и языков стояло пред престолом… в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих.

И восклицали громким голосом, говоря: спасение** и слава Богине нашей, сидящей на престоле, и слава, слава Первому Зверю…

…И был я готов восклицать вместе с ними, и назвать своё имя, и лишившись души, на ковры опуститься и ладан Забвенья вдыхая, наслаждаться вином в окруженьи прекрасных блудниц…

…После сего я увидел иного Ангела, сходящего с неба и имеющего власть великую; земля осветилась от славы его,*** и шёл он ко мне, и голосом походившим на голос Колодца Желаний, говорил – …Кто поклоняется Зверю и образу его и принимает начертание на чело своё или на руку свою, тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере пред святыми Ангелами и пред Агнцем; И дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днём, ни ночью поклоняющиеся Зверю…****

…И вдруг, воскликнул он сильно, громким голосом говоря: “Пал, пал Вавилон, великая Блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу… ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы…

…И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от неё, чтобы не участвовать в грехах её и не подвергнуться язвам её;

Ибо грехи её дошли до неба, и Бог вспомянул неправды её.

Воздайте ей Ангелы мои, вдвое воздайте ей по делам её. Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений и горестей. Ибо она говорит в сердце своём: сижу Царицею, я не Вдова и не увижу горести…*****

Глава XIV

”SPIDER” —— ” ПАУК ”

…И от громкого голоса Ангела, и от славного имени Бога спала с глаз моих пелена колдовская, и в тот же миг,  пропали дома и колонны высокие, и роскошный дворец чёрным дымом к земле опустился, а месте прекрасных и юных блудниц, что ласкали меня так любовно и нежно, омерзительных, древних старух я узрел, с почерневшей, обвисшею кожей. И глаза их сверкали недобрым огнём, и их острые зубы скрежетали подобно клинкам из железа, и отвратительный запах разрытых могил, запах тлена, от тел их струился. И тяжёлые капли кровавой слюны стекали по углам их сморщенных, едва шевелящихся губ и упадая на землю, прожигали её, прожигали, как будто калённым железом. И куда не глядел я, повсюду,

на месте людей, возлежали на чёрной, холодной земле и блаженством своим упивались восставшие трупы, и дарили им это блаЖенство, такие же мерзкие твари, как те, что стояли во Тьме предо мною. И ожили драконы свирепые, и поползли на меня изрыгая смертельное пламя, а средь них, вместо чудной Царицы, злой Паук, необъятным могильным холмом возвышался…

…И мохнатое тело его впивалось в бескрайнее небо, и лапы его подгибались под сей непосильною ношей, и врезаясь друг в друга, грохотали, звенели омытые кровью клыки, и звук сей кружил над землёй словно звон колокольный, и горели, сверкали глаза его злобою лютой.

И надвигался он на меня, не спеша, опьянённый своей небывалою силой, разрушать, затмевать человеческий разум. И говорил он мне что-то, медленно двигая своими огромными, стальными челюстями, но я уже не слышал его, ибо неведомо как, вновь услышал я голос Колодца Желаний, и вновь напомнил он мне о Молчании, цена которому Жизнь…

…А Паук всё приближался и приближался ко мне, и каждый шаг его стоил жизни десяткам его опьянённых рабов, ибо раздавленные его невероятной тяжестью гибли они во мгновенье, и словно бы ветхая нить, обрывалась их странная жизнь, жизнь обескровленных тел навсегда разделённых с Душою. И едва отрывалась паучья лапа от этого страшного месива, как тут же Чёрный Костёр сам собою в Ночи возгорался, и в огне его яростном их останки сгорали бесследно.

…И не видя иного выхода, развернулся я и побежал, побежал что есть силы от этого адского ужаса, побежал, спотыкаясь о тех, кто когда то назвал своё Имя, и потому, вместо ужасного чудища, видели они пред собою богиню – Принцессу полуночной Тьмы…

…Но как ни странно, едва только выбежал я на дорогу, едва лишь покинул я зримо очерченный круг, где из пепла восстал предо мною поверженный город, как преследователи мои, словно наткнувшись на невидимую преграду, остановились. И хотя злоба и ярость переполняли их холодные, чёрные души, всё же, не двинулись они более с места, но скрежетали зубами, и когтями острыми разрывали, кромсали невинную землю. А за тем, заглушив свою дикую ярость, не спеша уползли они прочь, и как тягостный сон растворились в безмолвии Ночи.

И успев задохнуться от быстрого бега, перешёл я на шаг и хотя дорога тут была лишь одна, всё ж решил посмотреть я на карту. И развернув пред собой, осветил её шаром хрустальным…

… и внезапно увидел я словно, пыль забвенья с неё отряхнули,

и границы Безумного мира оЧертились и видимы стали.

И на самом краю его символ, я узрел, паутине подобный,

и в мерцаньи хрустального шара письмена разглядел и прочёл их -

“ Пропасть чёрная, что породила, всем на горе Вдову цвета Ночи,

Всемогущую дочь Аваддона, Царства Мёртвых и зла Королеву…”

Глава XV.

“ DON’T TALK TO STRANGERS “

“ НЕ РАЗГОВАРИВАЙ С НЕЗНАКОМЦЕМ “

…И глядя на карту, увидал я как тонкой, едва заметной полоской поползла, потянулась дорога, а в конце её, словно ненастное облачко, расплылось небольшое пятно. И увидев всё это своими глазами, понял я, что волшебная карта показывала мне дальнейший Путь только после того, как проходил я очередное испытание, и поэтому, дальше я решил ничего не искать. Тем более что в этот момент, то прыгая через друг-друга, то вдруг становясь с ног на голову закружились вокруг пятна крохотные, тёмные буквы. И глядя на эту потешную кутерьму, как то теплее стало у меня на Душе, и забывшись, попытался я сделать то, чего не делал я вот уж тысячу лет, а именно… улыбнуться, и к сожалению, мне это удалось… К сожалению, ибо в тот же миг, прекратилось веселье на карте, и буквы стали всего лишь буквами, и заняв свои места, замерли они в нестройной, завитой спиралью надписи. И едва лишь взглянув на неё, я почувствовал злое, ледяное дыхание Смерти, ибо впереди, ожидала меня её неземная обитель – Мёртвый Город укрытый ожившею Тьмой, город, где живёт она всю свою жизнь, главный город Священной Земли, главный город Земли Неотпетых…

…И прочёл я её, и улыбка моя стала твёрдой как лёд и холодной как камень надгробный, и с сухим, оглушительным треском отвалилась она от моих окровавленных губ, и в песок пред ногами моими упала. И углы её в землю вонзились клинками, и стальными корнями вросли в её чёрную плоть. И напившись неведомым соком, почернела она и раскрылась подобно Вратам в Преисподню. И из чрева её, на дрожащей, усеянной острыми зубьями ножке, потянулся ко мне ярко-красный бутон, и в ночной тишине, зашептал он мне что-то, невнятно, неслышно.

И от этого сонного шёпота, полились, покатились по коже моей холодные капельки страха, ибо вздохами тяжкими и стенаниями прерывалось оно поминутно, и ехидный, отрывистый смех из дрожащего зева рождался. И уставшая Ночь не хотела, не в силах была поглотить эти странные звуки, и кружили они надо мной словно птицы Беды, словно эхо, в железных тисках подземелья. И умножались они, становясь всё яснее и громче, и прикасались ко мне, обжигая прохладою плоть…

…И раскрылся бутон, распахнув лепестки мне на встречу, и во чрево его заглянув я узрел первозданную Тьму… словно за порогом из этих нежных, бархатных лепестков и начиналась безумная, чёрная Бездна…

…И вместо едва различимых вздохов и стонов всё отчётливей слышал я крики страданий и боли…

…И один за другим, лепестки обращались в кровавые слёзы, и упадая на землю всходили, тянулись ко мне нераскрытым, дрожащим бутоном…

…” Аллилуйя “ – рыдал за спиной моей Некто, “ Аллилуйя “ – стонал надо мною Никто, а кто то смеялся, шепча мне печальную песню, и рукою незримой касался лица моего…

…А цветов становилось всё больше и больше, и словно пытаясь пленить меня, заточить в этих дрожащих и невероятно колючих стенах, обступали они меня со всех сторон, и потому, почти что бегом отправился я по дороге ведущей в Священную Землю. И вскоре, приближаясь к Мёртвому Городу, и уже различая во Тьме оЧертанья старинных домов, у самого края дороги увидел я древнюю, высохшую от времени старуху, и деревянными башмаками, с неожиданной силой и страстью топтала она и рвала на клочки чью то одежду. И заметив меня, словно напоминая мне об обете молчанья, приложила она к губам своим сморщенный, скрюченный палец, и только за тем я услышал её одряхлевший, надтреснутый голос.

- Замолчи, замолчи. Ты последний в роду, и мне не хотелось бы выть по ночам над твоей неотпетой могилой… А ведь ты не узнал меня, старую, дряхлую Бэнши, хотя в детстве твоём я являлась тебе и не раз, и не два. Просто тогда ты был чист словно снег, и весел как вольная птица, и поэтому я была так молода, так чиста, так свежа, как дыханье весеннего леса… Да…

…Когда то, даже волосы мои – пышные, светлые косы, вымытые росой и пахнущие всеми лесными цветами, сводили с ума твоих пылких, безудержных предков, а теперь, только я и схожу с ума от своих седых, поредевших волос, от своей старости и одиночества.., и от бессилия… Все кто видел меня вот такою – мертвы, и то, что тебя ожидает, это тоже почти что Смерть… Видишь под ногами моими одежды, они твои, почти что новые и крепкие, но к утру, они станут такими же старыми и дряхлыми как я, и к сожаленью, такие они тебе будут к лицу… по утру… А теперь уходи, уходи и запомни, что твоя смерть не минует меня, и я умру вместе с тобой, ибо ты последний в уходящем в могилу роду. Но даже если ты выживешь, это тоже будет не то чтобы жизнь, а просто медленная, но неминуемая смерть. А мне бы так хотелось вернуться в родные леса, и когда-нибудь, сызнова стать молодой, и смеясь, спеть весёлую, громкую песню в честь рождения новой Жизни, в честь рожденья Наследника, в честь продолжателя Рода… Попытайся, попытайся утешить меня… попытайся…

- И пропала она, растворилась в ночной тишине, а я, оказался почти у черты, за которой как зверь затаился и ждал меня Он – Мёртвый Город…

Глава XVI

”SHE STOLE MY HEART AWAY“ — “ОНА УКРАЛА МОЁ СЕРДЦЕ”

Город.., мрачный, пустынный Город, пронизанный холодными ветрами, Город сокрытый плотной, непроницаемой вуалью Забвенья и Тишины.., Город, где вновь под ногами моими воскрес, оживился

Блистающий Путь в Неизвестность…

…И глядя вокруг, я подумал что Город сей есть непросто пристанище Смерти, но её колыбель, отчий дом, где она родилась и окрепла, пред тем как явить себя Миру, ибо сама земля, каждый камень и каждая песчинка, были напоены убивающим, тягостным запахом Смерти. И высокие, стройные дома, уже не стремились ввысь своими остроконечными крышами, но всё больше и больше сгибались к земле, разрывая тела свои сетью причудливых трещин. И на каждой, ещё не успевшей обрушиться крыше, восседали печальные, каменные Горгульи, и следили, следили за мною холодным, прожигающим разум мой взглядом. И казалось мне, что любой необдуманный шаг, любая ошибка моя оживит этих древних служителей Ада. И ожив, распахнут они ветру тугие, мышиные крылья, и низвергнутся на меня, пробуждая сей Город безудержным воем…

И скорее всего, именно такая участь и ожидала меня на этих изломанных, уползавших во Мрак переулках, ибо затуманив свой разум бесславным виденьем конца, и испытывая невероятное, нечеловеческое напряжение, до боли, до дрожжи в негнущихся пальцах, я непременно допустил бы какую нибудь трагическую ошибку. Но этому помешала Она, чей прекрасный, божественный лик я впервые увидел на карте – дивная, трёхглазая Богиня…

…Слегка поёживаясь от набегов холодного ветра, стояла она на углу, и мягкий свет луны, с необычайной нежностью рисовал мне её высокое, стройное тело… Тёмный плащ, обтянувший её наподобие собственной кожи, длинные полы которого шлейфом вились по земле и сливались с землёю и Тьмой, роскошные чёрные локоны, выбившиеся из плена небольшого капюшона и летевшие, порхавшие на холодном ветру, и лицо, лицо неземной красоты, развёрнутое немного в сторону от меня… И забыв обо всём, застыл я любуясь её совершенством…

…И вдруг, словно змей разъяренных шипенье, всё моё существо пронизал её хриплый, трепещущий голос – “Добро пожаловать, Странник… Добро пожаловать в Никуда…”

И обернулась она, и узрел я глаза, цвета спелой пшеницы, глаза, с узкой прорезью ярких, змеиных зрачков… И встретились наши глаза в полутьме, и сплелись наши взгляды, как змеи в смертельных объятьях, и холод, сжигающий Холод стрелою пробил мою грудь…

…И почувствовал я, всем своим существом ощутил, что отныне, уже не нужны мне ни воздух, пьянящий своею прохладой., ни солнечный свет, согревающий бренную плоть, ибо в мгновение ока, всё изменилось, но не вокруг меня, а во мне, внутри меня самого, и поэтому, с лёгкостью дивной я могу заглянуть в день ушедший, и могу насладиться виденьем тайн ещё не рождённого дня. И уверовав в этот негаданный дар, к своему сожаленью, я понял что здесь, в этом проклятом Мире нет, увы, ни того, ни другого… И не было… И не будет, не будет во век…

…И я, как мертвец посреди торжествующей Ночи,

словно попранный бог, угодивший во власть Сатаны…

…Наша встреча продлилась не больше мгновенья, а за тем, величаво и плавно, не то что б ушла, уплыла она прочь от меня. И скрылась она за высокой колонной, перед дверью распахнутой в Дом Тишины. Дом, не знавший окон, единственный из всех, на высоко взметнувшейся крыше, которого не было злобных Горгулий. Но в свете остывшей луны, что-то мерцало на ней, приглушённо, тревожно, что-то, чего я не успел разглядеть, ибо только стряхнул я с лица капли мрачного, жёлтого взгляда, как мгновенно туман, чёрный с блеском, как шкура полночного Зверя, окружив, спеленал меня словно слепое дитя…

Глава XVII

”DEADLY  TOWN” —– ”МЁРТВЫЙ  ГОРОД”

…Когда то давно, я не верил в великую силу Проклятья, я не верил в могущество слуг Первозданного Зла, но в тот, Богом проклятый день, мне пришлось расплатиться за эту смертельную глупость, и платой, как это ни жаль, оказалось моё истомлённое, на веки разбитое сердце.., ибо почти что без слов, одним только взглядом украла её у меня эта дивная, злая Богиня. Может быть, она была посланницей королевы из Царства Мёртвых, может и сама она, была ничуть не слабее её, но как бы то ни было, чары её для меня оказались почти что смертельны… и холод, и бесконечная пустота воцарились в груди у меня…

…И Блистающий Путь прерывался у Дома без окон, приглашая меня заглянуть за его растворённую дверь, и почти что пред ней, я случайно увидел себя в отраженьи зеркальных песчинок… Увидел, и пожалел, ибо лик мой был по-прежнему молод и светел, только волосы, мои чёрные волосы стали белее, чем снег…

…“Бэнши.., Бэнши” – вдруг вспомнил я эту старуху – “ветхая одежда,

побелевшие волосы, “Почти что Смерть”. Нет, это ещё не конец, ибо тело

моё сохранило и силу и ловкость, не конец, ибо есть я последний в Роду…”

…И пошёл я во след этой женщине, к Дому, и в сознанье моё, чей то шёпот ворвался, как ветер в раскрытую дверь – “Мёртвый Город, Мёртвый Город вокруг тебя, и куда б ни пошёл ты, и что б ты ни делал, будешь ты одинок… и ни на зов твой, ни даже на плачь не будет тебе ни ответа, ни утешения… ибо пришёл ты к самому сердцу ужасного города, к сердцу Города Зла…” – и из Тьмы в Темноту пронеслось предо мною ужасное Нечто, и шепнуло мне в ухо, оскалив клыкастую пасть,

- ”Ты не ведаешь, что тебе надобно делать,

ты не знаешь, куда тебе должно идти…

а Великое Зло уж расправило сети,

но вот где,

то не знает ни кто, только он – Чёрный ветер,

Ветер Чёрной Зимы, молчаливый, как камень могильной плиты…”

И почти у двери я расслышал,

- “Запомни,

каждый шаг твой мы видим в сверкающей Тьме,

и цена нам известна, которую ты заплатить обязался,

так иди же, иди, заплати…”

…И пропало Виденье, и со звоном, как будто о камень стекло, рассыпался шёпот ужасный, а я всё стоял у распахнутой настежь двери, всё пытался унять, приласкать свой взбесившийся разум, всё пытался понять, о какой же цене я услышал, что я должен платить, и за что, и кому…

…Но не было, не было ответов, лишь Тишина… и ветер холодный взлетел над моей головою, и свернулся в груди у меня ледяною змеёй…

Глава XVIII

”THIRD  EYE” —— ”ТРЕТИЙ  ГЛАЗ”

…И минуя тяжёлую дверь, я шагнул за порог, и Дом Тишины меня встретил стенаньем и скрипом досчатого пола, и огромная серая крыса, осторожно, но безо всякой боязни ощупала тело моё обжигающим взглядом, а затем, вдруг ощерилась сотней клыков, белоснежных и острых как лезвия бритв. Но я не испытывал страха глядя на эту мохнатую тварь, и моё безразличие успокоило злобного стража. И запрятав клыки, не спеша побрела она в глубь своих мрачных владений, и почти через шаг замирала, обернувшись ко мне головой. И в глазах её, я прочитал Дозволенье, и шагнул в Тишину, в след за тощим, облезлым хвостом…

…Всё вкруг меня говорило о том, что когда то, сей Дом Тишины был пристанищем Веры и Бога – и пересохшие, изломанные лампадки., и растоптанные церковные свечи, со следами крысиных зубов, и всё это было укрыто паучьей тесьмой и густою, свалявшейся пылью.

И потревоженные мной, ожили они и заплясали в свете Лунных лучей, что сюда проникали сквозь ветхий, растресканный купол. А один из лучей, острой, жёлтой стрелою пронзал Чёрный Шар, необъятный, огромный как Чёрное Солнце. И почти что подкравшись, тайком заглянул я в него, и увидел я там бесконечную, чёрную Бездну, из которой ко мне приближался… я сам, приближалось моё отраженье – одряхлевший, изношенный старец, с третьим глазом на сморщенном лбу. И в смятении щупал я лоб, и за мной повторялся старик отражённый, только пальцы его натыкались на глаз, а мои лишь на лоб, на холодный и мокрый от дикого страха. Но вдруг, уловил я под пальцами слабое, едва приметное биенье… но так и не понял я, что это было – то ли кровь в мои пальцы стремилась со стуком, то ли билась ещё не рождённая жизнь, жизнь змеиного, третьего глаза…

…И стоял я пред Шаром, и смотрел, как моё отраженье, тяжело, спотыкаясь от меня уходило во Тьму, в Тишину, на обратную сторону Мира…

…И заламывал руки я в злобе бессильной, и едва не кричал, вопрошая в себе – “Ну зачем, для чего нужен мне этот глаз, и за чем же её сердце моё – ведь оно безнадёжно разбито… И как будто в ответ на зачатую мысль, я увидел Её уходящей сквозь двери, и услышал я Голос Её, но без свиста и шипа, а прекрасный и чистый, как трель соловья, нежный, как будто дыханье цветка лугового, печальный, как волка предсмертная песнь -

- “Ты желал обрести дивный мир порождённый безумной мечтою, мир, куда каждую Ночь от тебя убегала душа, едва ты засыпал на холодной кровати обнимая своё одиночество – Мир огромного счастья, где люди чисты и прекрасны, словно древние Боги, словно капли росы на цветке, что впервые открыл лепестки свои яркому Солнцу, обнажив свою душу его неземному теплу…

…Где могучий орёл в поднеБесьии парит с голубицей, и любуется ею, как

будто любимой сестрой…

…Где любовь зажигает в сердцах негасимое пламя, где неведома горечь разлук, а вослед за весенним теплом, никогда, никогда не приходит холодная зимняя вьюга, никогда, никогда не приходит холодная, чёрная Ночь…

…И ты, ты верил в Это… ты и сейчас продолжаешь во всё это верить… Но вспомни, рождённый у самого моря, ты пробовал множество раз его воду на вкус, и в детстве, ты слышал преданье о том, что когда то, была она сладкой, как мёд, словно райский нектар, но за тысячи лет уподобилась яду, и стала солённой и горькой… солённой, от пролитых Слёз…

…Вот так же и жизнь твоя стала подобна отраве, от тысячи слёз, что пролил ты ночами, тайком… и разум твой так же отравлен безумной мечтою, мечтой, у которой в плену ты бессчётное множество лет… И всё потому, что рождённый с глазами, ты всю свою жизнь оставался слепым, но вскоре увидишь ты всё по другому, подарком моим, что на лбу у тебя расцветёт…”

И пропала она за дверьми, и последние слова её донеслись до меня неизвестно откуда

- Мы встретимся вновь, очень скоро… и тогда ты увидишь меня настоящей, такою какая я

есть… и тогда, все желания твои схороню я в бездонной могиле, а ты, станешь мне навсегда

бессловесным.., бездушным рабом…

…И ринулся я следом за ней, но ноги мои вдруг ослабели и стали сгибаться как ветви лозы виноградной, и сила покинула их… и каждый шаг удавался мне с превеликим, нещадным трудом…

Глава XIX

”MONOLOGUE” —– ”МОНОЛОГ”

I

” A cup of  blood ” —– ” Чаша крови ”

…Не успел я пройти и десятка шагов по огромному, тёмному залу, как пред мною, как будто рождённый встревоженной пылью и сгибаясь под тяжестью прожитых лет, вдруг предстал Лепрекон, первый стражник пред Миром Безумных. И на горбу у него я увидел хрустальную чашу, а в ней, тяжело колыхалось и при каждом движеньи его изливалось по краю хмельное вино…

- Ведь тебе пригодились мои подношенья, скажи, пригодились… Но теперь ты устал, и колени твои стали мягче чем мокрый песок, а кровь твоя стала холодной, как ветер Разлуки, словно капли росы на безмолвных камнях Тишины… Но я помогу тебе, я помогу, ведь не надобно мне от тебя ничего… к сожаленью. Выпей вина моего, и оно тебе кровь отогреет, и вернёт, возвратит тебе прежнюю страсть…

…И поднёс я сей кубок к губам, и припал к нему, жадно глотая приятную влагу…

…И когда запрокинув главу, допивал я его наслаждаясь изысканным вкусом, с потолка мне на лоб вдруг упала такая же тёплая капля… капля, сотней которых наполнен был кубок хрустальный… а следом упала ещё, и ещё.., и ещё…

И почувствовал я, словно новое сердце забилось во лбу у меня, и прозрел, и увидел, откуда взялись эти капли…

…Под самым куполом, на обугленном, чёрном кресте распята была белоснежная горлица, и Ворон, безумно сверкая глазами вонзал свой отточенный клюв в её обнажённую, нежную плоть, и с каждым ударом, всё ближе и ближе Он был к  трепетавшему сердцу, всё ближе Он был к беззащитной, безгрешной душе…

…И кровь, горячая, алая кровь тяжёлыми каплями мне на лицо упадала и стекала, стекала на грудь мне Распятья свящённой слезой…

…И пронзил Он её трепетавшее сердце, и уже не стекала, не капала кровь, а лилась на меня из под купала красной рекою… и смеялся, хохотал человеческим голосом Ворон безумный и голос Его, словно колдовское проклятие, как проклятие Демона Мрака, грохотал, отражаясь от стен и от купола цвета Печали…

II

” Chirch of broken cross ” —– ” Церковь сломанного креста ”

…И покинул я Дом Тишины, затворив за собою тяжёлые двери, и унёс меня Путь в Никуда, словно ветер, несущий в Безмолвие мёртвые листья…

…И взглянул я на Дом, и на куполе небо пронзившем, вновь заметил я призрачный блеск, что едва пробивался сквозь сумрачный занавес туч…

…И вдруг, как мохнатые, дикие звери, повинуясь незнамо кому, медленно

поползли они в разные стороны, обнажая изломанный шпиль. И увидел на нём я свидетельство, символ почившего бога – Крест, серебряный крест оплетённый лучами луны. И как будто сухое полено, словно жертвенный агнец был разрублен он надвое острым мечом Сатаны…

…И слетел на него из за туч чёрный Ворон,

и воссел на поверженный крест, не спеша, словно Дьявол на трон,

и закаркал, запел Он ужасную песню,

то ли песню войны, то ли песню моих похорон…

…Ворон, огромный Ворон без крыльев, закутанный в кожистый плащ из под которого выглядывали обыкновенные… человеческие ноги, ноги, обутые в старомодные ботинки с изящными серебряными пряжками, мерцавшими в свете Луны словно две неразлучных, и таких одиноких звезды…

…И предвестники Смерти – летучие мыши, в Чёрном танце кружили над

ним в Темноте, и смеялись они словно малые дети, ликовали, наверное к лютой беде…

…И предчувствуя новое Зло, я взглянул на зеркальный песок… и увидел, узнал я себя в измождённом, морщинистом старце – длинные волосы цвета зимы, мне на плечи стекали волной белоснежной, одеянье моё обветшало и едва укрывало бессильную грудь, а дрожащие пальцы, шар хрустальный с великим трудом обнимали. И глаза мои, узревшие Смерть во плоти, хотя и подёрнулись дымкой Печали и Страха, всё же оставались голубыми… голубыми как летнее небо, голубыми, как кровь Божества… и было их два, только два, а на лбу у меня не было ничего… ничего, кроме старческой, сморщенной плоти…

…И поднёс я к глазам своим шар, что б ещё раз увидеть своё отраженье, но во чреве его вновь таился прекрасный дворец, чудный замок из кости слоновой…

…И едва опустилась рука моя вниз, как увидел я замок, вдали, на холме, за границею Города Смерти…

…И на шатких, бессильных ногах заспешил я к нему, ибо там ожидало меня избавленье, спасенье… Спасенье…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЗВЕРЬ  ВЫХОДЯЩИЙ ИЗ БЕЗДНЫ   

…Одинокий,

ты идёшь путём созидающего:

Бога хочешь ты себе создать

из своих семи дьяволов!*

Глава  XX

“THE  IVORY  CASTLE“  —— “ ЗАМОК  СЛОНОВОЙ  КОСТИ “

“ …Господи!  кто может пребывать в

жилище Твоём?  кто может обитать

на святой горе Твоей? “ **

..ВОЗВРАЩЕНИЕ..

I

” The Gates ” —— ” Врата ”

Я стоял у подножья холма, и пытаясь перевести дух после долгой, утомительно-быстрой ходьбы, словно зачарованный любовался изяществом, несказанным изяществом Замка…

…Все формы его, каждый выступ и каждый изгиб, были столь совершенны, что на какое то мгновенье я даже забыл о том, кто я, где я, и что приключилось со мною в Пути…

…Это был именно тот замок, который впервые увидел я в шаре хрустальном. И хотя в сознаньи моём оживала когтистая лапка и надтреснутый, тоненький голос уродливого Лепрекона, когда указуя на шар, произнёс он – ”Храм Судьбы” ”Замок слоновой кости”, всё же, глядя на его неземное, его божественное великолепие, первой мыслью моей была та, что Замок сей есть сокрытая, недоступная смертному глазу Обитель… обитель Великого Бога…

И потому, с удвоенной силой стал взбираться я на Его святую гору… туда, где уже отворились Врата, без камней драгоценных, но с именем Бога на кости слоновой… туда, где меня ожидала Судьба… туда, где меня ожидало Спасенье, Спасенье и Вечность…

…И покуда взбирался я к замку, на холм, мысли мои неизменно сбивались к одной, неужели, неужели пришёл я к концу, к окончанию этой безумной дороги. И лишь пред воротами замка по которым резною, ажурною вязью, то распрямлялись, то в спираль завивались неизвестные знаки и письмена, лишь притронувшись к ним исхудавшей, дрожащей от страха рукою, я понял – свершилось.  Свершилось…

…Свободен, свободен, как птица обретшая крылья, как ветер летящий с горы на просторы равнин, свободен на век, ибо за сими вратами меня ожидает награда – мой Мир, мои грёзы, мечтанья мои и покой… Яркое Солнце на век победившее Тьму, тепло человеческих рук, и речей, и объятий, и взглядов ласкающих Душу… …Мир, о котором мечтал я бредя по земле… по Земле, что увязла, почила во Тьме подо мною…

II

“ Evil’s ball “ —— “ Дьявольский бал “

…И едва лишь дотронулся я до ворот, как они очень мягко и по царски неспешно пред мной распахнулись. И взглянув за порог, я увидел как стрелы луны, пролетев над моей головой отразились от сотен, от тысяч зеркал, что висели  на стенах огромного зала.

И тысячи раз отразившись, умножилась сила их несказанно, и от того, за несколько мгновений, столь ярким светом озарён был Зал Тысяч Зеркал, что казалось восстало из Тьмы, и взошло надо мною великое, яркое Солнце. И вошёл я в сверкающий зал, по зеркальному полу ступая, и восторгаясь, любовался я дивным, золотым обрамлением тысяч зеркал, ибо будучи разными по форме и величине, все они были едины в одном – в великолепии…

…Тут Амур золотой, улыбаясь прилаживал стрелы любви к небольшому, священному луку., тут прекрасные птицы Эдема, распустили свои золотые хвосты обрамляя зеркальный овал., тут вилась золотая лоза, а на ней, соком жизни налившись, горели алмазные гроздья., тут цветы луговые венцом распустились по кругу, и сверкали они, источая богов аромат…

…Но чем дольше ходил я по залу, тем всё боле тревожился я о себе, и потому что ничего не происходило ни со мной, ни вокруг меня, и потому, что ни в одном из зеркал я так ни разу и не увидел своего отражения, словно меня и не существовало вовсе…

…И в какой то момент, беспокойство моё и беспомощность стали столь тягостны и невыносимы, что презрев все правила и предупреждения, не выдержал я, не выдержал и произнёс задыхаясь от страсти и злобы,

- Вот он я, Храм Судьбы моей, я пред тобою… я пришёл, я добрёл до тебя, так яви мне желанья мои, оживи мне мои неземные мечтанья…

…И в то же мгновенье, со скрежетом, с грохотом страшным Врата затворились, и зелёный туман их сокрыл от меня, заслонив непроглядной стеной, и шелест невидимых крыл, и безумный, пронзающий хохот, и трезвон колокольный в померкнувший зал ворвались…

…И в тумане ожившем увидел я крест безголовый, а на нём был распят издыхающий Чёрный Дракон…

…И обмяк сей Дракон, и почил, изрыгая из пасти кровавое пламя, и воскрес обратившись огромной, рогатой Змеёй…

…И незримая длань придавила к кресту её сильное тело, и распяла её сотней Слёз, обратившихся в острые, чёрные камни Беды…

…И обмякла Змея, и издав крик безумный почила, и воскресла из Тьмы ставши Вороном, чёрным как Адова Ночь…

…И распят был сей Ворон гвоздями из меди и злата, и до крови увенчан был острым, терновым венцом…

…И обмяк Ворон сей, и почил истекая холодной, прозрачною кровью, и воскрес… Сыном Божьим воскрес он,  распятым Христом. И глаза его были бессильно закрыты, и дымясь, изливалась по телу его ярко-алая, сладкая кровь. И к нему побежал я, к Христу, весь дрожа от волненья, но застыл, словно камень могильный застыл на бегу. Ибо вдруг, шевельнулся Христос воскресая, и воззрел на меня, не спеша отворяя глаза. И увидев глаза его, ужасом диким, жутким страхом сознанье моё взорвалось… ибо жёлтым огнём изливались они в полумраке, как голодного, хищного тигра глаза, а зрачки, как зрачки у змеи, словно чёрные зёрна, разрезали глаза его узкой, бездонной чертой…

…И увидев тот ужас и страх, что испытывал я задыхаясь под огненным взглядом, засмеялся, страшным хохотом вдруг разразился Христос, и в глазах его сверкающих, ярко горело чёрное пламя безумия, а хохот его, словно колдовское проклятие, глубоко проникал, но не в душу мою, а в безумный, истерзанный разум, что до срока почил, обветшал вместе с высохшей плотью моей…

III

“ Returning “ —— “ Возвращение “

…И едва отзвучал, отгремел этот Дьявольский хохот, как все зеркала вдруг подернулись лёгкой, белёсою Мглой, и едва прояснились, как в их глубине я увидел оживших Властителей Ада, в окружении верных рабов, ужасающих Демонов Зла. И сорвались со стен зеркала и меня окружили, в Пляске Смерти, в уродливом танце кружась, и под нежные звуки псалма, и под скрежет зубовный оживало ужасное Зло, что таилось во чреве зеркал…

…И тянулись ко мне узловатые лапы с когтями, и клыкастые, пенные пасти рвались из стекла, ну а я, оглушённый стоял посреди Сатанинского бала, то ли мёртвый уже, то ли живый, пока что… пока…

…И утративши власть над собой в долгой битве меж Жизнью и Смертью, закричал я, завыл, как болотная выпь. И пытаясь закрыться от острых когтей, что почти пред моими глазами взрезали сгустившийся воздух, приподнял я иссохшие руки, и поднёс их к лицу своему.

И случайно на руки взглянув, я увидел магический шар, о котором совсем позабыл в окружении Демонов Мрака. И в ожившей, трепещущей плоти его, я увидел единственный путь, Путь к спасенью из этого Ада. В нём, слегка колыхаясь, как будто от ветра, отражалось одно из зеркал, но его, не успел разглядеть я в бесчисленной сей веренице, не успел, ибо обрамление этого зеркала не было золотым, но было оно серебряным, и безо всяких камней драгоценных, лишь какие то знаки замыкались на нём бесконечным узором. И во чреве его не таилось ужасное Зло, и поверхность его оставалась чиста, как прозрачное, летнее небо…

…И как змеи, что тяжко из выцветших шкур выползают, из немногих зеркал, уж пробились ко мне дети Чёрных Богов, и уже прикоснулись ко мне их звериные когти, и из ран, пролилась в Темноту моя мёртвая, чёрная кровь…

…И почти не надеялся я на спасенье, от клыков и когтей отбиваясь в безумном бою, как вдруг, прямо рядом с собой, в полуметре, а может и ближе, я узрел тусклый, призрачный блеск серебра. И из бесконечной, непостижимой глубины этого благословенного зеркала, повеяло на меня морской прохладой, и шум далёкого прибоя напомнил мне об утраченном, о Земле…

О земле, которая мнилась мне Адом, покуда покинув её, не очутился я здесь, в неБесах, в Бездне…

…И не видя иного пути к отступленью, из последних сил, словно в воду

бросился я головою в объятья стекла, и звон его, подобный пению сотен маленьких колокольчиков, пересиливший демонов вой, был последним из того, что запомнил я вырываясь из лап Вечной Тьмы. Ибо едва провалился я в зазеркалье, как пустота вкруг меня закружилась с такою неистовой силою, что сознанье моё помутилось за миг, и покинув меня, затерялось, как пыль на ветру…

IV

“ Old man “ —— “ Старец “

…Я не знаю сколь длительным было моё забытьё, но скорее всего, это были мгновенья, всего лишь мгновенья, ибо вернувшись в себя, всё ещё ощущал я ужасную, жуткую боль, что терзала останки когда то здорового, сильного тела. И как будто от сна пробуждаясь, всё отчётливей слышал я шум набегающих волн, и дыхание моря в меня проникало, словно солнца лучи в опустевший, заброшенный дом…

…Но из страха вновь быть обманутым, из страха проснуться, и вновь увидеть этот ужасающий, бесконечно длящийся сон, продолжал я лежать на Земле с закрытыми, изо всех сил закрытыми глазами. И лишь почувствовав всем телом своим прикосновение сотен тёплых, крохотных капель, отважился я оглянуться, ибо понял, что это, всё те же… голубые облака, тёплым дождём упадающие на эту высохшую, почерневшую от тоски землю…

…И воспрял я с земли, и глаза распахнув оглянулся. И была вкруг меня Темнота, но была она воистину предрассветной. И запрокинув главу, в высоту устремил я свой взгляд помутневший, и вместо бесконечной, чёрной Бездны, увидел я над собою обыкновенные, земные Небеса, где вместе с невесомыми, пушистыми облаками, среди меркнувших звёзд, уплывал в Никуда стародавний корабль. И исчез он в бескрайней дали, и в этот же миг, первые, робкие лучи побежали ко мне по волнам суетливым, а следом за ними, из чрева морского взошло, воссияло над миром Оно – долгожданное, яркое Солнце…

…И осветило оно бухту Мёртвого Человека, скалы чёрные, берег, навеки лишённый травы, и на мокром песке, я, оборванный, немощный, старый, на коленях стоял и молился, молился Судьбе…

…И тёплые, сладкие слёзы Небес, на меня с высоты упадали, и смывали с

лица горечь слёз, слёз тоски неземной и глубокой, безмерно глубокой

печали…

Глава  XXI

“ LESSONS OF FATE “ —— “ УРОКИ СУДЬБЫ “

(часть первая)

Ужаленный Тенью

…И оглянувшись вокруг, увидел я Незнакомца, уходившего от меня к неподвижному, синему морю. И его одеяние было всё так же черно, а на мокром, холодном песке я не видел следов от его остроносых, украшенных пряжками туфель. И дошёл он до моря, и ступив на него, зашагал как по тверди земной. И услышал я голос его, что с Небес на меня изливался, и ласкал он меня изнутри, словно дождь, что на тело струился моё.

- …Здравствуй, Странник блуждающий Ночью, здравствуй старец, навеки вкусивший от Тьмы. Ты прошёл мир Теней, и вернулся ужаленный Тенью, ты вернулся домой, в Одиночество, в Боль, в Пустоту отлетевшей Мечты…

…Время, пришло твоё время постигнуть уроки Судьбы, ибо за каждый свой ласковый взгляд, за каждую свою улыбку, взымает она ото всех непомерную, а порой многократную плату, и каждый, кто жаждет почить облачённым в сверкающие, белоснежные одежды Славы и Величия, должен готовить себя к одному – к Распятию… А пятьдесят лет за третий глаз, это не так уж и много… Сохрани, сбереги для себя на Земле всё то, что преподнесла тебе Бездна, сохрани и запомни, что нет роз без шипов, нет неба без облаков, и каждая, даже самая славная жизнь, всегда заканчивается одним – Смертью… И даже великие, всемогущие Боги умирают, навсегда умирают в душах сотен таких же как ты, заблудших, отчаявшихся, безнадежных, и смерть их не есть искупление, но есть она тяжкий крест и непосильная, безотрадная ноша, которую взвалили они на себя добровольно в тот день, когда из обычных людей стали они всемогущими, в день, когда стали они Богами… И бой, который принял ты по незнанию, ещё не окончен, он лишь разгорается, разгорается и крепнет, подобно вечному пламени Ада, и может быть уже завтра, узнаешь ты, кому суждено стать победителем, а кому, увы, побеждённым, увидишь, вкруг чьей головы засияет божественный нимб, и чья голова отделившись от плеч, скатится в придорожную пыль на долгое, долгое забвенье…

…А Солнце всходило, восходило к великому Небу, и уже вскоре начался День, день моего прозрения, долгожданный, прекрасный и тёплый…

Глава XXII

“ LESSONS OF FATE “ —— “ УРОКИ СУДЬБЫ “

(часть вторая)

Незнакомец

…И побрёл я домой не спеша по узким, извилистым улочкам, и люди, которых покинул я лишь вчера, обходили меня стороною, ибо для них, с детства знавших друг друга в лицо, стал я, увы, чужаком… Незнакомцем. Да и как им было узнать меня, ведь за одну Ночь, которую провели они в тёплых и мягких постелях, я постарел, постарел на много, на целых пятьдесят лет.

И потому, немощь моя не была им загадкой, и изодранные одежды мои были им неприятны, и слёзы мои были для них ничем… Пустота… пустота… Но всё равно, солнце светило мне как то особенно ярко, и небо было таким голубым и таким близким, что казалось, в любую минуту могу я дотронуться, могу дотянуться к нему, к Небу, которому отдал я почти всю свою Жизнь…

…Зачем, куда отправился я под покровом ночной темноты, куда, в какую небыль завела меня моя бесконечная, неуёмная боль, боль одиночества, к кому, к какому ужасному Богу привело меня моё безбожие, безбожие безумца…

…Три жёлтых глаза, сверкавших в ночи подобно созвездию Дьявольской Троицы, увлекли меня за собой, в Никуда. Шаг за шагом, ступень за ступенью, я по лестнице Адской взбирался за ними на Небо, туда, где Ловцы человеческих душ, средь теней, среди Чёрных Холмов обитали, и моею душою, и жизнью моей, завладели они навсегда, безвозвратно, навечно…

…Я потерялся, потерялся во времени и потерял ему счёт, ибо уже давно,  оградился я от мира стенами своего разума, стенами, за которыми дивными, неземными цветами взрастил я свою боль, своё одиночество и свои несбыточные мечты, мечты, пред которыми райская жизнь показалась бы просто тоскливым, осенним ненастьем… Так я убил своё Время… А теперь, возвратившись из Тьмы, оказался я лишённым всего, ибо нет у меня времени жить, и нет у меня ни сил, ни желанья мечтать… Так я убил свои Мечты… И осталось у меня лишь моё одиночество, дешёвая стеклянная бусинка, которая мнилась мне магическим, хрустальным шаром, да тонкая, грязная змеиная шкурка, плохо выделанная, и потому очень дурно, отвратительно пахнущая. И не было на ней лица трёхглазой красавицы, но весь мой Путь был отмечен… моей же рукой… а вокруг, непонятные, странные знаки, словно вкруг меня моё одиночество. Одиночество, отмеченное печатью Воскресшего Зла, и печатью пришедшего в мир, но ещё не рождённого Зверя…

Глава XXIII

“ CASCAWELLA “

…И вскорости, добрался я до города, и хотя не было на мне чёрной широкополой шляпы, всё же, неузнанный ни кем, едва ступая и спотыкаясь, подошёл я к своему Дому. И не было в глазах моих слёз, ибо слёз во мне уже не осталось. И почти что, ступив за порог, остановился я словно ужаленный, и из страха опять обмануться, медленно и осторожно повернулся спиною к дверям…

Нет, это был не обман, нет, это была не ошибка… Осины, две осины, которые посадил я когда то давно, когда сердце моё было полно любви, радости и бесконечного счастья, осины, которые умерли в тот же день, когда осиротела, когда в кровь разорвалась моя душа… ожили. И хотя тела их ещё не покрылись корой, и ветви их, не вернули утраченной силы и гибкости, всё же, наготу их, скрывали от чужих взглядов пусть маленькие, пусть робкие, но такие зелёные, такие чудесно зелёные листья. А на земле, меж стволов, укрытый ветвями от долгих дождей и холодного ветра, на упругой ноге, на стебле без шипов, рос прекрасный цветок, ярко-красная, дикая роза…

…И вошёл я в свой дом, и Тишина говорила со мной языком неизвестным,

но я понимал её, я понимал каждый звук, каждый вздох, каждый шелест,

и я видел её, Тишину, ибо жил я во чреве её, как ещё нерождённый младенец. И так, слушая глас Тишины, целый день просидел я почти без движенья, до тех пор, покуда звон церковного колокола не возвестил о кончине холодного дня размышлений, и о рождении ночи, ночи без сна и покоя. И с первым же колокольным ударом, зародилось во мне беспокойство, и с каждым разом разрасталось и крепло оно, до безумия в сердце, до дрожжи, до шелеста белых волос, что как будто ожив, шевелились упав мне на плечи. И хотя я давно уже знал, что должно их быть ровно двенадцать, всё ж, почти не дыша, я считал их, считал, словно дни, что осталось ещё перед смертью прожить…

…Я так и знал, я так и знал, что это ещё не конец, но я даже не предполагал, что передышка будет такой короткой, такой непомерно, ужасно короткой… мгновенье, мгновенье тепла среди холода вечной зимы…

…Насчитав двенадцать ударов, я почти уже успокоился, но сразу же вслед за ним, прозвучал, и разлился по небу ещё один, тринадцатый, и к нему, к колокольному звону, добавился звон старинных, давно остановившихся часов, что стояли в углу, рядом с дверью. И метнувшись испуганным взглядом, я увидел, что круг их поделен на ровных тринадцать частей, и оживший маятник раскачивается из стороны в сторону с непостижимой, небывалой скоростью, и стрелки по кругу бегут как живые, и проходят часы за минуту, а может быть две, отнимая у меня дни и месяцы моей неудавшейся, моей изломанной жизни…

…И вместе с ударом часов, сама по себе распахнулась тяжёлая дверь, и в дом мой, спокойно и важно, вползла огромная гремучая змея, и в сгустившейся тьме, на челе её, ярче солнца горели три ведьминых глаза… И при каждом движеньи, белоснежная шкура её изливалась огнями как звёздное небо, а на хвосте её, вместо трещётки, протяжно и грустно звенели серебряные кресты… кресты, разрубленные надвое…

…И улыбалась она, улыбалась, сверкая стальными клыками…

Глава XXIV

“ RATTLESNAKE “ —— “ ГРЕМУЧАЯ ЗМЕЯ “

I

“ Fallen angel “ ——“ Падший ангел “

…Она была настолько огромной, что комната моя, едва вмещала, её почти бесконечное тело, а потому, свернулась она вдоль стен сияющими кольцами, так, что голова её находилась почти пред моим глазами. И подперев её шелестящим, звенящим крестами хвостом, взглянула она на меня, и взгляд её был протяжным и долгим, как стон, и таким же печальным, как песнь уходящего волка. И почти не раскрывая безгубого, жёсткого рта, зашептала она, то невнятно, то громко и быстро.

- Я пришла за тобой из далёкой страны, где оставил ты сердце, и годы непрожитой жизни, из страны, куда вскоре вернешься ты вновь, что бы вернуть себе Жизнь, что б вернуть себе Сердце и Кровь, что когда то текла в твоих жилах…  Сейчас ты всего лишь раб Тьмы, один из многих, бессердечных, бездушных, бескровных… но вернувшись в страну где неведом рассвет, можешь стать ты на веки бессмертным, и великая Тьма тебе будут покорна как длань, словно воину меч, словно пастырю стадо овец бессловесных… Я покажу тебе новый Путь, я научу тебя возвращению в Сумрак, но ты должен решиться, сам, и как можно скорей, ибо время твоё сочтено и до смерти остались не годы, а дни, и поверь, их не так уж и много. Взгляни на часы, видишь, как бешено мчатся по кругу их стрелки, это твои часы, и отсчитывают они не время мира, а твоё, время, что пока ещё есть у тебя… Сними с хвоста моего серебряный крест, он тебе пригодится когда  ты решишься уйти. А найдешь ты меня за городом, где сокрытое сумрачным лесом, нежно плещется озеро Полной Луны, на его берегу, у мельницы Сломанных Крыльев, буду ждать я тебя, и запомни, что днём, я обычная женщина, а ночью, во Тьме, становлюсь я гремучей змеёй, змеёй, что приходит из Бездны, змеёй Убиенных Крестов…

II

“ Озеро Полной Луны “

…И отдав мне разрубленный крест, не спеша уползла она в сумрак распахнутой двери, за которой полночная Тьма, улыбалась, смеялась над мною, проникая в мой дом и в меня круглолицей, сверкавшей как солнце луной…

…Подождать, я хотел хоть чуть-чуть подождать, что б решиться на новый уход хоть немного подумав, но с восходом солнца, когда захотелось мне побродить по берегу моря, что б вдохнуть в себя свежий его аромат, что б услышать истошные крики дерущихся чаек, что б почувствовать кожей своей упадающий, свыше ниспосланный дождь и схватившись за стол, я с усилием стал подыматься, то почувствовал в кончиках пальцев ужасную боль, и взглянув на ладони, я понял что времени нет, даже что бы пройтись, что бы вновь попрощаться…

Нет, потому что время моё действительно убегало, убегало как заяц от пущенной своры, и за прошедшую ночь, стали ногти мои непомерно длинны и загнулись, как будто совиные когти.

И обрезал я их кое-как, но пока одевался и стриг свою длинную бороду, отросли они вновь, и загнулись, и впились в ладони мои до крови. И как будто лишённый рассудка, вновь и вновь повторял я бессмысленный сей ритуал, но пока обрезал я, обламывал ногти, отраставшие волосы снежной лавиной струились на плечи мои и на грудь, а покуда срезал их, за локоном локон, удлиняясь, впивались, врастали мне когти в иссохшую плоть. И поэтому, не медля более ни секунды, лишь торопливо переодев свою изношенную одежду, на то, что не глядя извлёк я из шкафа на свет, отправился я удаляясь от моря к окраине города, туда, где под сенью высоких дерев, колыхалось как чаша священной воды, голубое, прозрачное озеро,

Озеро Полной Луны…

III

“ Мельница Сломанных Крыльев “

…Было уже очень темно, когда среди могучих стволов, заблестело ночным серебром долгожданное озеро, и выйдя на берег его, понял я почему в разговоре со мною, змея назвала его Озером Полной Луны. Несмотря на то, что вверху, в неБесах, с молодыми, изящными рожками, нежным светом искрился едва народившийся месяц, в круге чистой озёрной воды отражалась большая луна, что округлой была, и горела, как белое солнце. И почти что у самого берега, стройной башней из чёрного камня, из прозрачной воды вырастала она – позабытая всеми, никчемная, старая мельница. И тропа к ней давно заросла леБедой и бурьяном, а истлевший, коротенький мост весь дрожал и качался от касаний едва набегавшей волны. И у самой тропы, из за дерева вышла она, та, что дом мой вчера посетила трёхглазой змеёю – бесчисленные цветастые юбки стелившиеся по земле., восхитительно-тонкая талия, перетянутая ярко-жёлтым парчовым платком., столь же яркая, но кровавая, алая кофта из шёлка, застёгнутая далеко не на все пуговицы., длинные, густые волосы, чёрные как смоль и украшенные ярко-красным цветком, дикой розой лишённой шипов на коротеньком стебле. А руки её, с изящными, тонкими пальцами, длинная шея, лицо, вся она, белоснежной была, белоснежной, как будто мечта, словно сон… белая… Белая Змея…

…И стремилась она ко мне плавно, бесшумно, и не гнулась трава под босыми ногами её, лишь на шее кресты серебрились и тихо звенели, а в руке, погремушка шипела змеёй. И была погремушка непросто страшна, а ужасна, ибо был это череп Дитя, что едва народилось на свет, и насажен он был на куриную лапу, словно грешник в Аду, на колу Сатаны. И смотрела она на меня с сожалением, молча, и горели глаза её жёлтым огнём, и в глазах, и в улыбке её я читал Торжество, а быть может, так горела её неземная печаль, или может быть, мне неизвестная боль.

- Странник, ты изменил своё имя, ведь когда то, ты помнишь, тебя называли не так… Ты изменил его против воли своей, и против воли своей, изменился, может быть навсегда изменился ты сам. Но ты не расстался, ты не отдал нам старое имя своё, и поэтому в жизни твоей всё осталось как прежде – Одиночество, Боль и Печаль, что съедают тебя жадным зверем восставшим из Ада… Но быть может, быть может ещё ты сумеешь спасти свою Жизнь… Ступай же, войди в эту мельницу Сломанных Крыльев и используй разрубленный крест, что тебе отдала я вчера, и тогда для тебя всё начнётся с начала, и быть может, тому что начнётся вовеки не будет конца…

…Ступай же, Старец, ступай, воспрянь из умерших до срока, отвоюй своё Царство Тепла среди холода Вечной Зимы, отними, укради своё жаркое Солнце у Тьмы, и из Бездны безумной, вознеси к Небесам голубым свой чудесный, орошённый слезами и кровью, свой собственный, сладостный Рай… Ступай же, ступай…

И из глаз её жёлтых, упали на землю две чистых, прекрасных как Счастье слезинки. И в этот же миг, вслед за ними, упала, прижалась она к остывающей на ночь земле, и обратившись змеёй, уползла, неспеша уползла в тишину бесконечного леса… А я не смотрел ей во след, я спешил, торопился, на свиданье своё, на свидание новое с Бездной…

IV

…Ты идёшь своим путём величия: здесь

никто не может красться по твоим следам!

Твои собственные шаги стирали путь

за тобою, и над ними написано:

“ Невозможность “  …

…Я не могу, я не могу больше писать… ногти, эти проклятые ногти, как же они мне мешают, Господи, как же мешают… Но я всё же должен, должен, ибо могу не вернуться…

…Досчатый пол недовольно скрипел под моими ногами, а на нём, почти от стены до стены, упокоились каменные жернова, укрытые белой, искрящейся пылью. И прикоснулся я к ним, и вздрогнула пыль, ожила в одночасье, и взлетев, закружилась над мной сотней крошечных искр… И карман на рубахе моей вдруг раздулся, от чего то, что было внутри, и с трудом, отрывая края, вытащил я из него… хрустальный шар, хотя помнил, как уходя из дому, непонятно зачем положил в него крохотную, стеклянную бусинку… И зажёгся он вновь, загорелся, разогнав темноту по углам, и при свете его, торопясь, стал оглядывать я жернова, и почти в середине, разглядел углубление, ямку, что похожа была на разрубленный крест.

И бережно, как задремавшего ребёнка, уложил я в неё крест, подаренный мне змеёй… и в этот же миг началось, началось…

…Жернова застонали и поползли вкруг себя всё быстрей и быстрее, а стены из камня вдруг стали как дым и расплылись от вздохов моих. И серебряный крест вдруг ожил, и заполз в жернова, и был смолот, и стал он серебряной пылью.

И кружится она надо мной, и на тело моё оседает, и от того, заблестел, заискрился я весь свет далёкой луны отражая…

…Всё кружится, дрожит, и в меня проникает звенящей стрелою, и я, и я кружусь вместе со всем. Огоньки, огни, множество Огней… они приближаются ко мне, они зовут меня за собой в голубую, прекрасную Бездну Небес…

И я ухожу, ухожу, ибо свет их прекрасен и ярок…

…Я ухожу, но вернусь, непременно вернусь, ибо я полюбил эту Жизнь, эту Землю и это чудесное Небо…

…Я вернусь, ибо ещё вчера я таил, я носил в себе хаос, но под сенью

Дьявольских крыл, не смог, не сумел родить танцующую звезду,

но теперь я сумею, смогу, ибо

теперь я лёгок, теперь я летаю,

теперь я вижу себя под собой,

теперь Бог танцует во мне………

ПРИМЕЧАНИЯ

часть первая

стр. II – Ф. Ницше “ Так говорил Заратустра “

часть вторая

стр. XIX – Откровение святого Иоанна Богослова

Гл. 13  с.16, 17.   Гл. 18  с.16.

стр. XX – Откровение святого Иоанна Богослова

Гл. 17  с.1.   Гл.  17  с.3, 4, 5.   Гл. 7  с.9, 10.

стр. XXI – Откровение святого Иоанна Богослова

Гл. 18  с.1.   Гл. 14  с.9,10.   Гл. 18  с.2,7.

часть третья

стр. XXVIII – Ф. Ницше “ Так говорил Заратустра “

стр. XXVIII – Псалтирь.  Псалом 14  с.1. псалом Давида.

стр. XXXIV – Ф. Ницше “ Так говорил Заратустра “

стр. XXXIV – Ф. Ницше “ Так говорил Заратустра “